Тема: Чапаев и Буденый, а еще Котовский. Пьесы Ль

 1. Автор: ума_лопата от 16.10.2009 1:03:35
Чапаев и Буденный (а еще Котoвский)

Пьески Ль



Чапаев и Буденный

Землянка. В тесной печурке вьется огонь. На полу сидят бойцы-красноармейцы и, затаив дыхание, слушают рассказчика Буденного. За спиною Буденного стоит Чапаев, поигрывая перочинным ножичком.

Б у д е н н ы й: Вот в восемнадцатом году, помнится...
Ч а п а е в: Ничего вам, дураку, не помнится. (Подбрасывает на ладони ножик.)
Б у д е н н ы й (демонстративно не обращая на него внимания): Скачу я по степи на лошади...
Ч а п а е в: Научились-таки? (Выковыривает ножиком грязь из-под ногтей.)
Б у д е н н ы й (еще демонстративней не обращая на него внимания): А кругом пули свистят...
Ч а п а е в: Сказал бы я, кто тут свистит, но очень уж не хочется перебивать занимательного рассказчика. (Приглаживает ножиком усы.)
Б у д е н н ы й (изо всех сил не обращая на него внимания): И тут из-за холмов немцы, немцы – так и поперли...
Ч а п а е в: Ну да, вы по степи скачете, немцы из-за холмов прут. Хорошо устроились. (Ковыряет ножиком в зубах.)
Б у д е н н ы й (со слезами на глазах не обращает на него ни малейшего внимания): Тогда достаю я из кобуры...
Ч а п а е в: ...Русско-немецкий словарик. (Бреет ножиком щетину.)
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, дали бы вы мне свой ножичек. И у вас руки освободятся, и мне поспокойней будет.
Ч а п а е в: Какие пустяки, Семен Михайлович. Не утруждайтесь мною. Рассказывайте дальше. Я боюсь пропустить хоть слово из вашего повествования. (Несколько раз втыкает ножик в дверной косяк).
Б у д е н н ы й (то и дело оглядываясь на Чапаева, но по-прежнему не обращая на него внимания): И вот кидаюсь я на них с шашкой наголо...
Ч а п а е в: Смертельно не хочется перебивать, Семен Михайлович, но позвольте уточнить: вы на них с шашкой в голом виде бросились?
Б у д е н н ы й: Почему в голом виде?
Ч а п а е в: Вы же сами сказали – с шашкой, наголо... Может, у вас такая устрашительная тактика.
Б у д е н н ы й: Всё, Василий Иванович, вы мне окончательно рассказ испортили. (Бойцам-красноармейцам с ядовитой иронией): Вот, скажите спасибо Василию Ивановичу, он мне окончательно рассказ испортил.

Бойцы-красноармейцы по одному подходят к Чапаеву, трясут ему руку и со словами «Спасибо, Василий Иванович» выходят из землянки.


Чапаев и Буденный

Очень тихая погода над рекой Урал. По реке Урал плывут рядышком Чапаев и Буденный. Буденный то и дело отфыркивается, Чапаева это здорово нервирует.

Ч а п а е в: Семен Михайлович, что у вас за моржовые повадки?
Б у д е н н ы й: Вы это к тому, Василий Иванович, что вода холодна, а я в ней так беззаботно плаваю? Так я просто очень закаленый человек.
Ч а п а е в: Мне, скажу вам по секрету, совершенно наплевать, какой вы человек. Вы можете не фыркать?
Б у д е н н ы й: Должен же я как-то изобразить удовольствие. Или вас это беспокоит?
Ч а п а е в: Меня это бесит. Посмотрите, что вы своим фырканьем наделали –кругом дохлая рыба плавает.
Б у д е н н ы й: Надо было, Василий Иванович, кальсоны снять перед тем, как вы в воду зашли.
Ч а п а е в: Только не надо перекладывать с вашей больной головы на мои здоровые кальсоны. Я-то думал: поплескаюсь в речке с Семеном Михайловичем. А вы тут цирк устроили. Может, еще мячик на носу покрутите? Чтоб нам совсем уж весело стало?
Б у д е н н ы й: Дайте мячик – покручу.
Ч а п а е в: А вот это вы видели вместо мячика? (Показывает Буденному дулю.)
Б у д е н н ы й: Нет, впервые вижу. Что за сморщенную загогулину вы извлекли из воды?
Ч а п а е в: Этот человек способен даже ангела из терпения вывести! (Бьет Буденного дулей по голове.)
Б у д е н н ы й: Рукоприкладствуете? Пользуетесь тем, что у меня руки плаваньем заняты? Ничего, выйдем на берег, я вам покажу, как меня дулей бить.
Ч а п а е в: Опоздали вы показывать, Семен Михайлович. Без вас знаю. (Бьет Буденного дулей по голове): Вот как это делается. (Бьет еще раз): Или, по-вашему, лучше так? (Снова бьет): Или так?
Б у д е н н ы й: Мне что-то нехорошо. День сегодня был тяжелый. С утра мигрень, а тут еще вы плаваете... И вообще, я читал, что редкий красный командир доплывет до середины Урала. (Тонет.)
Ч а п а е в (вытаскивая его за шиворот из воды): Нехорошо, Семен Михайлович. Договорились же, что плывем до того буя и обратно, а вы на попятный на полпути.
Б у д е н н ы й: Сами плывите до своего буя и обратно. Я на берег хочу. (Снова скрывается под водой.)
Ч а п а е в (вытаскивая его по-новой): Что это вас всё время вниз тянет? Берег совсем в другой стороне.

Буденный молчит. Чапаев, ухватив его за шиворот, плывет к берегу. Доплыв, вытаскивает Буденного на сушу.

Семен Михайлович! Семен Михайлович!.. Хоть не фыркает больше... Семен Михайлович, вы меня слышите? Хотите, я вам сделаю искусственное дыхание рот-в-рот?
Б у д е н н ы й: Я вам, Василий Иванович, сейчас такое в рот сделаю, что вам потом будет неудобно рассказывать.
Ч а п а е в: Очнулись? Очень хорошо. А то как воды в рот набрали. Скучный вы человек, Семен Михайлович. Ни поплавать с вами, ни поговорить по душам.
Б у д е н н ы й: А где это вы, Василий Иванович, так научились дулей драться?
Ч а п а е в: Там же, где вы фыркать научились. (Помогает Буденному встать.) Лучше посмотрите, Семен Михайлович, какая красота вокруг.
Б у д е н н ы й: Да, я где-то читал, что чуден Урал при тихой погоде.
Ч а п а е в: Совершенная правда, Семен Михайлович. У вас с собою выпить есть?
Б у д е н н ы й: Только водка. Вы водку будете?
Ч а п а е в: Что мне в вас, Семен Михайлович, особенно нравится, так это ваши идиотские вопросы.
Б у д е н н ы й: Хотелось бы, всё же, получить ответ.
Ч а п а е в: Вы сейчас по морде ответ получите.
Б у д е н н ы й: И всё-таки?
Ч а п а е в: Вас давно дулей не были?
Б у д е н н ы й: Так как?
Ч а п а е в: Буду, буду, буду!
Б у д е н н ы й: Давно бы так! (Достает из-за пазухи фляжку и два сатканчика, наливает в них водку.) Давайте, Василий Иванович, выпьем на брудершафт. Чтобы мы больше никогда не ссорились.
Ч а п а е в: У меня вообще нет привычки ссориться с людьми. (Выпивает свой стаканчик.)
Б у д е н н ы й: Нет, Василий Иванович, это не так делается. Мы должны выпить и поцеловаться.
Ч а п а е в: С кем?
Б у д е н н ы й: Друг с другом.
Ч а п а е в: Ничего не понимаю. Вы, всё-таки, хотите, чтобы я сделал вам искусственное дыхание рот-в рот?
Б у д е н н ы й: Я вам уже отчечал на этот нелепый вопрос. Так вы не хотите пить брудершафт?
Ч а п а е в: Почему это я не хочу пить? Я всегда хочу пить.
Б у д е н н ы й: А целоваться?
Ч а п а е в: Семен Михайлович, я не знал, что в вас столько невостребованой нежности. Хорошо, давайте поцелуемся. Всё равно я сегодня ничем не занят. (Наклоняется к Буденному.)
Б у д е н н ы й: Погодите, Василий Иванович, сначала выпить надо. Давайте я вам еще налью. (Наполняет стаканчик Чапаева по-новой.)
Ч а п а е в: Вы теперь нарочно оттягиваете момент поцелуя? Что меня в вас, Семен Михайлович, особо бесит, так это ваша привычка идти на попятную. Сперва вы хотите плыть до буя и тонете на полпути, потом предлагаете целоваться и тут же начинаете пьянствовать.
Б у д е н н ы й: Это такой ритуал, Василий Иванович.
Ч а п а е в: Ритуал по вам справлять пора. Ладно, вы мне надоели. Быстро пьем и быстро целуемся.

Чапаев и Буденный пьют, целуются и запутываются друг в друге усами. Тщетно пытаются освободиться друг от друга

Б у д е н н ы й: Василий Иванович, всё, хватит, отпустите мои усы.
Ч а п а е в: Сами отпустите мои усы, идиот поганый! Целоваться ему на старости лет приспичило. Как мы в таком виде в части покажемся?
Б у д е н н ы й: Может, дезертитруем?
Ч а п а е в: А толку? Прикажете с вами в этой позе по всему свету шляться? Вам, может, нравится, чтоб вас моржом или клоуном считали, а мне еще человеческое достоинство не отрезали.
Б у д е н н ы й: Придется нам побриться.
Ч а п а е в: Как знал, что нельзя с вами связываться. Называется, поплавали вместе. Водочки попили... Добрудершафтились? Терпите теперь, буду нам обоим усы резать.

Достает из кармана перочинный ножик, начинает резать себе и Буденному усы. Над рекой Урал разгорается закат.


Чапаев и Буденный

Чапаев сидит у себя в комнате перед зеркалом и с удовольствием разглядывает отросшие заново усы. В комнату врывается Буденный, радостный и тоже с усами

Б у д е н н ы й: Василий Иванович, Василий Иванович, поглядите сюда! Что вы видите?
Ч а п а е в: Если я скажу, что вижу идиота, вас это очень расстроит?
Б у д е н н ы й: Нет, вы сюда посмотрите! (Показывает на свое лицо.)
Ч а п а е в: Что такое? У вас прыщ выскочил? Зеленки не дам.
Б у д е н н ы й: У меня усы выросли!
Ч а п а е в: В вашем возрасте, Семен Михайлович, это естественно. Нашли чем хвастаться. У меня уже в шестнадцать лет усы росли. Но я по этому поводу не врывался к людям в дома.
Б у д е н н ы й: Вы что, забыли, Василий Иванович, как мы с вами брились?
Ч а п а е в: Лично я, Семен Михайлович, бреюсь регулярно. И не устраиваю из этого праздника. А вы, как я вижу, только на Пасху. Бреетесь и яйца красите.
Б у д е н н ы й: Что за глупые намеки? Хотите испортить мне хорошее настроение?
Ч а п а е в: Очень хочу. Когда у вас хорошее настроение, это значит, что вы очередную пакость затеяли. Вроде пьянства на брудершафт.
Б у д е н н ы й: А, я знал, что вы всё помните, только нарочно дурака валяете.
Ч а п а е в: Я дурака валяю? Нечеловеческое бесстыдство! Еще скажите, что это я предолжил на брудершафт пить.
Б у д е н н ы й (меняя тему): А у вас проблем с новыми усами нет, Василий Иванович?
Ч а п а е в (ядовито): Только что появилась. Ходячая проблема с новыми усами.
Б у д е н н ы й (делая вид, что не понял намека): И у меня появилась. Меня, Василий Ичанович, лошадь перестала узнавать.
Ч а п а е в: И отлично сделала.
Б у д е н н ы й (не слушая его): Сегодня, представьте, заявляет: вы, говорит, товарищ Буденный, давайте разберемся. То вы были с усами. Потом без усов. Теперь снова с усами. У меня, говорит, товарищ Буденный, голова кр;гом. Я, говорит, даже не знаю, есть ли у меня право вас на себе возить.
Ч а п а е в: Распустили вы, Семен Михайлович, лошадь. А если немцы сейчас? Раздается команда «по коням!», а ваша лошадь: давайте, мол, товариш Буденный, разбираться. Попахивает трибуналом, Семен Михайлович.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, умоляю, ради нашей дружбы...
Ч а п а е в: Что такое? Какая-то усатая сволочь будет мне в друзья набиваться?
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, ради всего святого, нуачите, как с лошадью быть!
Ч а п а е в: Эх, Семен Михайлович, Семен Михайлович! Видите, какой вы человек – другим пакостите, а к вам хотите, чтоб с добром. Ладно уж, научу. Впредь пользуйтесь накладными усами.
Б у д е н н ы й: Это как?
Ч а п а е в: А вот как. (Подходит к воображаемой лошади): Вези в штаб, кляча коммуняцкая.
В о о б р а ж а е м а я л о ш а д ь: Не повезу. Вы не Чапаев. У Чапаева давеча не было усов.
Ч а п а е в (снимая накладные усы): То-то. Вези, красноармейское животное.
В о о б р а ж а е м а я л о ш а д ь: Не повезу. У Чапаева, что перед давеча, были усы.
Ч а п а е в (накладывая накладные усы): Еще вопросы есть? Вези в штаб, подстилка меринова.
В о о б р а ж а е м а я л о ш а д ь (удивленно): Пардон, а это как?
Ч а п а е в: Не твое дело. Или ты ехаешь в штаб, или я начну снимать и накладывать усы, пока у тебя не закружится голова.

Воображаемая лошадь теряется и везет Чапаева в штаб

Б у д е н н ы й (кричит ему вслед): Василий Иванович, я в полном восторге!

За сценой раздается грохот, брань и выстрел

Что там такое, Василий Иванович?
Г о л о с Ч а п а е в а: Сбросила, гнида. Я ее пристрелил. Настроение – хуже некуда. Не уходите, Семен Михайлович, я сейчас к вам приду.

Буденный поспешно улепетывает со сцены, которая погружается во мрак.


Чапаев и Буденный, а еще Котовский

Плац. На трибуне перед выстроившимся войском ораторствует Котовский

К о т о в с к и й: Кроком руш! У торжэствэнним марши! Попэрэджую – на дорогах ожэлэдыця!
Б у д е н н ы й (Чапаеву, тихо): Василий Иванович, вы не знаете, что это за сухофрукт?
Ч а п а е в (Буденному, тихо): Видать, Семен Михайлович, самый главный.
К о т о в с к и й: Орлы мойи! Сокилы! Чы правыльно «соколы»? Га?
В о й с к о (хором): Га! Га! Га!
Б у д е н н ы й (Чапаеву, тихо): А усы у него, Василий Иванович, маленькие, как у женщины.
Ч а п а е в (Буденному, тихо): Грех, а не усы, Семен Михайлович.
К о т о в с к и й: Дит;чки мойи! Чы правыльно «диточкЫ» ? Га?
В о й с к о (хором): Га! Га! Га!
Б у д е н н ы й (Чапаеву, тихо): А с головы его, Василий Ивнович, хорошо на санках съезжать.
Ч а п а е в: Тыква, а не голова, Семен Михайлович.
К о т о в с к и й: Стий-но! Хто ци обыдва? Чы правыльно «двое»? Га?
В о й с к о (хором): Га! Га! Га!

Несколько бойцов тычут в Чапаева и Буденного штыками

Б у д е н н ы й: Та вы шо!
Ч а п а е в: Ты облыштэ цэ!
К о т о в с к и й: Струнко! Нэ займайтэ йих, хлопци. Цэ – патрийоты!
Б у д е н н ы й и Ч а п а е в (хором): Га! Га! Га!
К о т о в с к и й: Добрэ, хлопци. Тилькы нэ пэрэусердствуйте. (Войску): Ось, що я вам хотив сказаты. Сьогодни мы достыглы... чы достыгнулы... Сьогодни мы прыйшлы на ридну Украйину! Украйина – украйинцям! А, можэ, нимцям. А, можэ, швэдам. А, можэ, еврэям. Щэ предложэния будуть?
1-й к р а с н о а р м е е ц: Двадцять п’ять!
К о т о в с к и й: Двадцять п’ять у чэтвэртому ряду... ряди... ряду... ряди? Ну, двадцять п’ять у этому... цьому...
2-й к р а с н о а р м е е ц: П’ятдэсят!
К о т о в с к и й: П’ятдэсят у шостому... этому... цьому...
1-й к р а с н о а р м е е ц: Двадцять п’ять!
К о т о в с к и й: Двадцять п’ять у чэтвэ...
2-й к р а с н о а р м е е ц: П’ятдэсят!
К о т о в с к и й: П’ятдэсят у... А ну, облыштэ цэ! Батькивщыною торгуетэ? Зовсим совисть потэрялы? Чы «втратылы»? Га?
В о й с к о: Га! Га! Га!
К о т о в с к и й: Ото ж. В мэнэ щоб дысцыплина! А як ни – то прошу до стинкы и кулю у чоло! Куль хватае, стинкы побудуемо. Кроком руш!

Войско отправляется в поход. А, может, вырушае у похид. Чапаев и Буденный незаметно отстают, продолжая маршировать на месте

Ч а п а е в (маршируя): Ушел-таки, голова-дыня!
Б у д е н н ы й (маршируя): И слава Богу. Чы Боху? Чы Боку? Чы Бяку?
Ч а п а е в (маршируя): Бидный Будэный!


Чапаев и Буденный

Русская баня. На полатях лежат Чапаев и Буденный, завернутые в простыни

Б у д е н н ы й: Благодать... Квасу хотите?
Ч а п а е в: Да, Семен Михайлович, хоть вы тут и разлеглись неподалеку, а всё равно – благодать... Хочу.
Б у д е н н ы й: Чего вы хотите?
Ч а п а е в: Как чего? Вы же сами про квас спрашивали.
Б у д е н н ы й: Чего бы это я стал про квас спрашивать? Я и так всё про него знаю. Еще и вам могу рассказать, если хотите.
Ч а п а е в: Хочу.
Б у д е н н ы й: Чего вы там опять хотите?
Ч а п а е в: Квасу.
Б у д е н н ы й: Так вы квас любите?
Ч а п а е в: Люблю.
Б у д е н н ы й: А пиво вы любите?
Ч а п а е в: Очень люблю.
Б у д е н н ы й: А что больше любите, пиво или квас?
Ч а п а е в: Пиво.
Б у д е н н ы й: Извините, Василий Иванович, пива нету. Квасу хотите?
Ч а п а е в: Скажите спасибо, что меня баней разморило. А то бы я вам так по роже съездил, что вы бы с полатей слетели.
Б у д е н н ы й: А вы любите русскую баню, Василий Иванович?
Ч а п а е в: Люблю.
Б у д е н н ы й: А узбекский плов?
Ч а п а е в: Люблю.
Б у д е н н ы й: А армянский коньяк?
Ч а п а е в: Вот чего я не люблю, так это ваших еврейских штучек.
Б у д е н н ы й: Почему еврейских? По-вашему, я похож на еврея?
Ч а п а е в: Вы? (Начинает хохотать.) Вы себя в зеркале видели?
Б у д е н н ы й: Мало ли чего я в зеркале видел.
Ч а п а е в: Эта дурная харя еще в евреи лезет. Если вам зеркала мало, так под простынку загляните.
Б у д е н н ы й: Кстати, Василий Иванович, давно хотел спросить: у вас сколько?
Ч а п а е в: Отвяньте, Семен Михайлович.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, вы меня знаете: сказанное вами умрет во мне. Так сколько?
Ч а п а е в: Я вам удивляюсь, Семен Михайлович. Как можно задавать такие вопросы?
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, вы ведь знаете, что ближе меня у вас нет никого. Перестаньте таиться и скажите сколько.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, вы меня ставите в двусмысленное положение. Я должен или проигнорировать ваш вопрос, или ударить вас жбаном по голове.

В парную входит девица-красноармейка в буденовке на голое тело, плещет травяным настоем на камни

Б у д е н н ы й: Так сколько же, Василий Иванович?
Ч а п а е в: Я бы вас умолял, Семен Михайлович, хотя бы при ней... А-а, зар-раза!!!

Щелкает на теле ногтями пальцев, убивая вошь

Тридцать две!
Б у д е н н ы й: А у меня, Василий Иванович, только двадцать семь!


Чапаев и Буденный

Наряд по кухне. Чапаев и Буденный сидят на табуретах и чистят картофель – Чапаев перочинным ножичком, Буденный собственными ногтями

Б у д е н н ы й (злобно поглядывая на Чапаева): Мартын Мартыныч...
Ч а п а е в (приподняв на него глаза): Никак сдурели, Семен Михайлович?
Б у д е н н ы й (по-новой принимаясь за картофель): Сдуреешь тут...

Некоторое время оба молча и ожесточенно чистят картошку

Б у д е н н ы й: Мартын Мартыныч...
Ч а п а е в (гневно отбрасывая картофелину): Это уже хамство, Семен Михайлович! Держу пари, что вы это нарочно!
Б у д е н н ы й (мрачно): Охамеешь тут...

Оба вновь принимаются за картофель

Б у д е н н ы й: Мартын Мартыныч!
Ч а п а е в: Знаете что, Семен Михайлович, я вас сейчас просто зарежу вот этим ножиком!
Б у д е н н ы й: Ага! То-то и оно, что ножиком! У самого ножик, а ты тут ногтями скреби.
Ч а п а е в: Кто ж вам виноват, Семен Михайлович, что вы принципиально не покупаете ножей и не стрижете ногти. Я бы вам советовал пересмотреть ваши убеждения.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович...
Ч а п а е в: Так, уже лучше.
Б у д е н н ы й: Дорогой Василий Иванович...
Ч а п а е в: Еще немного и будет совсем хорошо.
Б у д е н н ы й: Чудный Василий Иванович...
Ч а п а е в: Вы умнеете на глазах.
Б у д е н н ы й: Рыбочка Василий Иванович, одолжите вашего ножика.
Ч а п а е в (удивленно): Что такое, Семен Михайлович?
Б у д е н н ы й: Ножичка одолжите.
Ч а п а е в: Я перестаю понимать этого человека.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, ласточка, не заставляйте повторять дважды, ножичек ваш одолжите.
Ч а п а е в: Сижу в изумленни и не понимаю, где я и чего от меня хотят.
Б у д е н н ы й: Солнышко Василий Иванович, больше повторять не буду. Давайте, пожалуйста, сюда ваш ножичек.
Ч а п а е в: Был у меня друг Семен Михайлович, да объелся белены и оскорбел головой.
Б у д е н н ы й: Мамочка Василий Иванович, зачем же вы меня в пятый раз принуждаете насчет ножика справляться.
Ч а п а е в (поворачиваясь к нему): Ничего не понимаю. А Мартын Мартыныч где?
Б у д е н н ы й: Какой Мартын Мартыныч?
Ч а п а е в: Вот и меня интересует: какой Мартын Мартыныч?
Б у д е н н ы й: Так вы ножичка дадите?
Ч а п а е в: Кто «вы»?
Б у д е н н ы й: Василий Иванович.
Ч а п а е в: Точно не Мартын Мартыныч?
Б у д е н н ы й: Точно.
Ч а п а е в: То-то. Никогда не забывайте этого, Семен Михайлович. (Продолжает чистить ножиком картофель.)
Б у д е н н ы й: А ножичек?
Ч а п а е в: А зачем вам ножичек с такими ногтями? Скребите и получайте удовольствие.
Б у д е н н ы й: Вот вы значит как! Подлец же вы, Василий Иванович. Вы, Василий Иванович, кусок дерматина. Продувной вы, Василий Иванович, насос.
Ч а п а е в: Очень хорошо. И не забывайте больше – Василий Иванович! А то поссоримся.

Продолжает с упоением чистить картофель


Котовский

Котовский во главе своего войска входит во Львов

К о т о в с к и й: Стий-но! Струнко! Вильно... Ну, хлопци, дывытэсь. Хиба е в свити що кращэ за нашу нэньку-Русь?
1-й к р а с н о а р м е е ц: Но, хиба Англия.
К о т о в с к и й: Правыльно. А щэ?
2-й к р а с н а р м е е ц: Аргэнтына.
К о т о в с к и й: Првыльно. А щэ?
3-й к р а с н о а р м е ц (нерешительно): Бэльгия, хиба...
К о т о в с к и й: Правыльно, правыльно, правыльно. (К остальному войску): Ну шо, хлопци, постриляемо йих?
В о й с к о (радостно): Постриляемо!

Хватают трех отличившихся красноармейцев, ставят их к стенке, нацеливают винтовки.

К о т о в с к и й: Стий-но, хлопци, стрывайтэ. (Трем красноармейцам у стенки): Вы хоч розумиетэ, чому мы вас зараз постриляемо?
К р а с н о а р м е й ц ы: Ни, батьку, нэ розумиемо.
К о т о в с к и й: Вы – зрадныкы и провокаторы. Вы знаетэ, що такэ провокаторы?
К р а с н о а р м е й ц ы: Ни, батьку, нэ знаемо.
К о т о в с к и й: И я нэ знаю. А цэ вжэ провокация.
Г о л о с и з в о й с к а: Та шо вы, хлопци, слухаетэ цього лысого?
К о т о в с к и й: Опанькы! Ось тоби зненацьку и коня, и цяцьку! Тащить, хлопци, цього балакучого. До отых трьох.

Из рядов вытаскивают упирающегося бойца, ставят его к стенке.

Дякую, хлопци. Лысый, кажэш? А знаеш, що цэ тэж провокация и напад на авторытэты? Був вжэ такый. Кажэ на мэнэ: дыня. Ну? И дэ вин тэпэр? Нэма його. А то щэ одын дурак. Ну зовсим дурный дурак. Кажэ: тыква. А правыльно нэ тыква, а гарбуз. Ну? Чы нэ дурный? Дурный. И дэ вин? И його нэмае. А щэ одын був, ну зовсим бэзсормный. Якщо, кажэ, товарышу Котовському голову видняты, цэй жалюгидный натяк на вуса збрыты и замисть цього намалюваты контынэнты...

Смех в войске

Я там посмиюся комусь! Щэ хтось до стинки захотив? А ну, стриляйтэ в отых, хлопци! А то стоять, сумують, нэ знають, чым сэбэ зайняты. Прощавайтэ, дасть Божэ – побачымось.
К р а с н а р м е й ц ы у с т е н к и: До побачэння, батьку.

Раздается залп, приговоренные падают

К о т о в с к и й: Св’ятэ дило робымо, хлопци. Бо – рэволюция. Авторытэты. И я нэ потэрплю, якщо хотсь мэни скажэ про кавун, чы м’яч, чы бильярдну кулю, чы яйцэ... Струнко! Щоб мэни ниякойи провокацийи! Сыны мойи, чэмни, добрэ выховани хлопци! Звидсыля я повэду вас дали, до Молдавийи, дэ багато вына, дэ дивки гарни, як нич, дэ люды по року нэ миняють шкарпэток. Я повэду вас на Кышынив!
В о й с к о (скандирует): Кы-шы-нив! Кы-шы-нив!
Е в р е й - к р а с н о а р м е е ц (неудачно острит): Кышэн тухэс!

Сумятица в войске

К о т о в с к и й: Що там такэ?
О д и н и з к р а с н о а р м е й ц е в: Та так батьку... Жыда-провокатора бомбою задавыло.
К о т о в с к и й: Такы св’ятэ дило робымо, хлопци. Нащадкы оспивають нас в свойих писнях. Впэрэд!

Войско со смехом и песнями выступает в поход


Чапаев и Буденный

Штаб части. Чапаев и Буденный работают, склонившись над картой с карандашами в руках

Ч а п а е в (напевает): Черный сокол, черный сокол, что ты вьешься надо мной...
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, как это у вас хватает совести поганить такую прекрасную песню?
Ч а п а е в (не отрываясь от карты): Что-то сказали, Семен Михайлович, дурак вы эдакий?
Б у д е н н ы й: Мало того, что слова врете, мало того, что мотив врете, так еще и делаете это своим глумливым ртом.

Чапаев что-то быстро рисует на карте

Что это вы там изобразили, Василий Иванович?
Ч а п а е в: А это я вам, Семен Михайлович, дулю нарисовал.
Б у д е н н ы й: Ах, вот вы как?

Склоняется над картой и тоже рисует

Ч а п а е в: Что? Что?
Б у д е н н ы й: А это я вам, Василий Иванович, сами видите, что нарисовал.
Ч а п а е в: Хорошо же. Я вам дулю нарисовал, а теперь и напишу кое-что.

Пишет на карте

Б у д е н н ы й: Вот, значит, что вы за человек... А как вам такое понравится?

Пишет на карте

Ч а п а е в: Ну, знаете! Всему есть границы!

Пишет на карте

Б у д е н н ы й: Ах!.. До сих пор я казался вам ангелом, так вот и я сердиться умею.

Пишет на карте

Ч а п а е в: Вот вы куда хватили! Ну, сейчас я не только нарисую кое-что вам известное, я его еще и заштрихую!

Рисует и штрихует

Б у д е н н ы й: Терпел я долго, но вот и у меня нервов не осталось!

Рисует и обводит рамочкой

Ч а п а е в (разглядывая рисунок): Вам, Семен Михайлович, лечиться надо.
Б у д е н н ы й: Это вам, Василий Иванович, нужно продолжительно и основательно лечиться.
Ч а п а е в: Вы зачем, Семен Михайлович, карту боевых действий изгадили?
Б у д е н н ы й: Это вы, Василий Иванович, сами же ее и изгадили.
Ч а п а е в: Вот тут были наши позиции, а тут немецкие. А теперь тут дуля, а тут тоже известный вам предмет. А если сейчас начальник штаба карту потребует?
Б у д е н н ы й: Покажете ему свой предмет. С вас не убудет.
Ч а п а е в: Я никому и никогда не показываю своих предметов. Если вы принимаете меня за кого-то другого, то это ваша ошибка.
Б у д е н н ы й: А если Родина прикажет?
Ч а п а е в (после раздумья): Родине – покажу.
Б у д е н н ы й: Так-так.
Ч а п а е в: Что «так-так»?
Б у д е н н ы й: Очень интересно.
Ч а п а е в: Что вам очень интересно?
Б у д е н н ы й: Что это вы, Василий Иванович, собрались Родине показывать?
Ч а п а е в: Какой Родине?
Б у д е н н ы й: А у вас их много?
Ч а п а е в: Чего у меня много? Предметов? Знал я, Семен Михайлович, что вы немного не в себе, но никогда не думал, что до такой степени.
Б у д е н н ы й: Мне не нравится, как вы переводите разговор. Я вам о Родине, а вы о каком-то предмете.
Ч а п а е в: Вовсе не о каком-то. Это у вас, может, какой-то, а у меня очень солидный и внушительный предмет. Я им горжусь, Семен Михайлович. А вы чем гордитесь?
Б у д е н н ы й: Я Родиной горжусь!
Ч а п а е в: Это, как раз, понятно. Будь у меня такой предмет, как у вас, я бы тоже Родиной гордился.
Б у д е н н ы й: По-моему, вы хотите меня оскорбить.
Ч а п а е в: Я не природа, чтобы вас оскорблять.
Б у д е н н ы й: Вы лучше скажите, что нам с картой делать.
Ч а п а е в: А у вас резинка есть?
Б у д е н н ы й: Нет.
Ч а п а е в: Конечно. Нечего было и спрашивать. С вашим предметом резинка – совершенное излишество.

В комнату входит красноармеец

К р а с н о а р м е е ц: Начальник штаба карту требуют.
Ч а п а е в: Идите, Семен Михайлович, я за вами.
Б у д е н н ы й: Почему это я должен идти вперед?
Ч а п а е в: Вы ему свой предмет покажете, а потом уже и я с картой. Под смех как-нибудь отбояримся. Ну, идите же.

Подталкивает Буденного к двери. Тот выходит, за ним Чапаев с картой в руках, за ними ничего не понимающий красноармеец.


Чапаев и Буденный

Очень грязная дорога. В грязи застрял грузовик. Чапаев, злой как черт, пытается его вытолкать. Рядом околачивается Буденный. У него отличное настроение

Б у д е н н ы й: Вы бы, Василий Иванович, плечиком посильней поднажали.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, ради Бога, идите куда-нибудь развейтесь.
Б у д е н н ы й: Вы бы, Василий Иванович, ножками поупружистей в землю упирались.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, у меня на боку висит шашка. Возьмите ее и ударьте себя плашмя по голове.

Буденный снова отходит в сторону. Чапаев очень сильно старается

Б у д е н н ы й (неожиданно воспроизводит звук заведенного мотора): Тр-рр, тр-рр!
Ч а п а е в: Семен Михайлович, у вас на сегодня есть другие планы, кроме как действовать мне на нервы?
Б у д е н н ы й: Я, Василий Иванович, хочу как-нибудь вселить в вас свежесть.
Ч а п а е в: Я в вашей свежести не нуждаюсь.

Пыхтит и кряжится

Б у д е н н ы й: Гоп-ца! Счас поедем!
Ч а п а е в: Это уже просто бессовестно!
Б у д е н н ы й: Здравствуйте-пожалуйста, Василий Иванович о совести заговорили! Чуете, как из лесу пахнет?
Ч а п а е в: Из какого лесу?
Б у д е н н ы й: Там где сдохло что-то.
Ч а п а е в: Вот и брали бы с этого что-то пример. Загнал машину в грязь и еще прыгает, как кузнечик, таракан усатый!
Б у д е н н ы й: Кого это вы тараканом назвали?
Ч а п а е в: Я вас кузнечиком назвал.
Б у д е н н ы й: Да, сперва кузнечиком, а потом тараканом!
Ч а п а е в: Хорошо, вы сперва таракан, а потом кузнечик. Теперь удовлетворены?
Б у д е н н ы й: Нет, не удовлетворен. Я хочу, чтобы вы взяли ваши слова назад.
Ч а п а е в: Хорошо, вы не кузнечик. А теперь отойдите от машины и шевелите своими усами где-нибудь в отдалении.
Б у д е н н ы й: А таракана вы назад не возьмете?
Ч а п а е в: Нет, таракана я назад не возьму. Делать мне больше нечего, тараканов назад брать. Может еще прикажете блох от вас набраться?
Б у д е н н ы й: У меня нет блох!
Ч а п а е в: Что, тараканы съели?
Б у д е н н ы й: И тараканов нет!
Ч а п а е в: А если нет, так что я должен забирать назад? Шли бы в к черту, Семен Михайлович, у меня работа стоит, а с вас толку, как с козла молока.
Б у д е н н ы й: Немедленно заберите назад козла!
Ч а п а е в: Семен Михайлович, почему вы пытаетесь навязать мне вашу неприятную фауну? По-вашему, у меня заповедник? Если вам неймется стоять на месте, идите поскачите по полю, как тушканчик.
Б у д е н н ы й: Заберите назад тушканчика!
Ч а п а е в: Это невыносимо! Теперь он хочет всучить мне своего тушканчика! А осла с мерином у вас нет?
Б у д е н н ы й: Нет!
Ч а п а е в: А, по-моему, есть.
Б у д е н н ы й: Это намек?
Ч а п а е в: Какой еще намек?
Б у д е н н ы й: Вы хотите сказать, что я осел и мерин?
Ч а п а е в: Странный вы человек, Семен Михайлович. По-вашему, если я спрашиваю кого-то, есть ли у него собака, так я его собакой назвал?
Б у д е н н ы й: Какая еще собака?
Ч а п а е в: Почем я знаю какая. Наверняка уродливая и усатая. А у вас, Семен Михайлович, нет собаки?
Б у д е н н ы й: Я вас, Василий Иванович, просто убью!
Ч а п а е в: Посмотрите на этого сумасшедшего! Я спрашиваю, нет ли у него собаки, а он говорит, что убьет меня. А если бы я вас насчет муравьеда спросил?

Буденный с отчаянным криком бросается на Чапаева. Тот уворачивается, и Буденный врезается в грузовик, который рывком выскакивает из грязи

Вот видите, Семен Михайлович, какая от вас может быть польза. Садитесь в машину.
Б у д е н н ы й (тупо потирая лоб): Животных возьмете?
Ч а п а е в: Собаку возьму, а остальных нет. Почем продаете?
Б у д е н н ы й: А тушканчика?
Ч а п а е в: Тушканчика не возьму. Что я с ним делать буду?
Б у д е н н ы й: А козла?
Ч а п а е в: Вас, видать, здорово машиной ударило. На что мне ваш козел?
Б у д е н н ы й: А мерина?
Ч а п а е в: Вы мне надоели. Так почем собака?
Б у д е н н ы й: Какая собака?
Ч а п а е в: Вы уже спрашивали. А я вам уже говорил, что уродливая и усатая.
Б у д е н н ы й: Вы опять на меня намекаете?
Ч а п а е в: Вам видней.
Б у д е н н ы й (неожиданно усмехнувшись): А спорим, Василий Иванович, что если бы мы на усах подрались, я бы вас совершенно легко одолел?
Ч а п а е в: Знаете что, Семен Михайлович, садитесь в машину. Нам еще сорок километров до части ехать. У меня нет большой охоты в степи ночевать.
Б у д е н н ы й: Что, тушканчиков боитесь?
Ч а п а е в: Семен Михайлович, вы сперва сами напрашиваетесь на комплименты, а потом обижаетесь. Садитесь в машину.

Чапаев и Буденный садятся в грузовик. Тот, взревев мотором, трогается с места и, проехав несколько метров, по-новой застряет в грязи


Чапаев и Буденный


Конюшня части. Перед конюшней стоят Чапаев и Буденный

Б у д е н н ы й: Василий Иванович, я уже давно одну интересную штуку подметил.
Ч а п а е в: Я вас слушаю.
Б у д е н н ы й: Вот вы, когда на лошадь залазите...
Ч а п а е в: Случается. Только орать об этом незачем.
Б у д е н н ы й: Ах, да я не о том. Вы вставляете левую ногу в стремя...
Ч а п а е в: Я всегда так делаю.
Б у д е н н ы й: А правую перекидываете через лошадь...
Ч а п а е в: Такова моя привычка.
Б у д е н н ы й: А потом и ее вставляете в стремя, но уже с другой стороны.
Ч а п а е в: Стар я, чтоб меняться.
Б у д е н н ы й (восторженно): Василий Иванович! Так ведь и я залажу на лошадь совершенно таким же образом!
Ч а п а е в: Вот видите, как хорошо, Семен Михайлович. Как раз тот редкий случай, когда мы с вами, кажется, не поссоримся.
Б у д е н н ы й: А вот Фурманов...
Ч а п а е в: Семен Михайлович, не трожьте Фурманова.
Б у д е н н ы й (миролюбиво): Хорошо, Василий Иванович, не буду. А вот Ворошилов...
Ч а п а е в: Семен Михайлович, не трожьте и Ворошилова.
Б у д е н н ы й: Это уже хамство, Василий Иванович! Фурманов – ваш комиссар, если вам не нравится, что я его трогаю, так я его трогать не буду. Но Ворошилов-то мой комиссар! Имею право трогать его, сколько захочу.
Ч а п а е в: Хорошо, трогайте Ворошилова.
Б у д е н н ы й: А Ворошилов-то, Василий Иванович, залазит на лошадь совсем не так!
Ч а п а е в: Вот видите, Семен Михайлович, до чего можно договориться. А если бы нас услышал кто-нибудь?
Б у д е н н ы й: А что такое?
Ч а п а е в: Вы хоть знаете, кто дядя Ворошилова?
Б у д е н н ы й: Не знаю. А кто?

Чапаев оглядывается по сторонам, затем шепчет Буденному на ухо

Б у д е н н ы й (удивленно): А кто это такой?
Ч а п а е в: Понятия не имею.
Б у д е н н ы й: Зачем же вы меня пугаете?
Ч а п а е в: Я вас не пугаю. Я вас предупреждаю. А вы знаете, на ком женат дядя Ворошилова?
Б у д е н н ы й: Нет.

Чапаев снова оглядывается и шепчет Буденному на ухо

А она кто такая?
Ч а п а е в: Не знаю. Но я вас предупредил.
Б у д е н н ы й: Я, всё-таки, не понимаю, Василий Иванович, почему вы мне советуете опсаться дяди Ворошилова.
Ч а п а е в: Зачем вы врете, Семен Михайлович? Я вам в жизни ничего не советовал.
Б у д е н н ы й: Но предупреждали?
Ч а п а е в: Предупреждать – предупреждал, а советовать – не советовал. Такому, как вы, дашь совет, а потом жизни рад не будешь.
Б у д е н н ы й: Так что там с дядей Ворошилова?
Ч а п а е в: Откуда я знаю, что с дядей Ворошилова! Мне до чужих родственников дела нет, от своих не знаю, как избавиться. Если вам так охота знать, что с дядей Ворошилова, так идите к Ворошилову и спросите, что с его дядей. Хотя я бы на его месте просто послал вас к черту за такие вопросы.
Б у д е н н ы й: Хорошо, оставим дядю Ворошилова в покое.
Ч а п а е в: А я вам давно об этом говорил.
Б у д е н н ы й: А что с тетей Ворошилова?
Ч а п а е в: Совершенно невозможный человек! Только с дядей расплевались, как он тут же к тете полез.
Б у д е н н ы й: Вы же сами давеча о ней говорили!
Ч а п а е в: Я вам давеча не о тете, а о жене его дяди говорил. Если вы не можете отличить тетю от дяди, то мне становится просто страшно с вами общаться.
Б у д е н н ы й: Но ведь жена дяди Ворошилова – это тетя Ворошилова?
Ч а п а е в: Я уже, кажется, объяснял вам, что в чужие семейные дела не лезу. Если вам так приспичило копаться в грязном белье Ворошиловых, так идите к Ворошилову и сами спросите, что у него там творится. Хотя я бы на его месте...
Б у д е н н ы й (яростно): Оставьте вы меня в покое с вашим Ворошиловым!

Уходит прочь, свирепо бия себя кнутом по голенищам сапог

Ч а п а е в (задумчиво глядя ему вслед): А я ведь предупреждал вас – не трогайте Ворошилова!


Котовский

Небольшая темная комната. Иконостас с зажженными свечами. Перед иконостасом на коленях стоит Котовский

К о т о в с к и й: Господы! Чому нэ дав ты мэни чупрыны? Господы! Чому нэ дав ты мени довгы вуса? Чому стырчать воны в мэнэ пид носом, начэ крапка э комою, як у Адольфа Гитлэра? Ты скажэш, Господы, що я йих брию. Так, Господы, брию. Алэ чому ж, Господы, нэ зупыняеш ты руку мою, колы пидносыть вона до трымтячого вуса разирнэ зализо? Ты ж бачыш, Господы, що я...

Входит гонец

Г о н е ц: Тэрминова дэпэша товарышу Котвському!

Котовский в бешенстве кидается к гонцу и много-много раз бьет его носками сапог по коленям

К о т о в с к и й: Нэ бачытэ? Нэ бачытэ, що я молюся?
Г о н е ц: Та подохнить вы... Я ж нэ знав...

Выходит в смущении

К о т о в с к и й: Стий! Иды до цурюку!
Г о н е ц (поворачиваясь в дверях): Чого?
К о т о в с к и й: Мовы вывчаты трэба, сэлюганэць! Сюды иды.
Г о н е ц (подходя): Но?
К о т о ч с к и й: Шо но? Тонкости в тоби нэмае. Вид кого дэпэша?
Г о н е ц: Вид комундуючого.
К о т о в с к и й: Так куды ж ты йийи понис, опудало? Призвыщэ твое як?
Г о н е ц: Потийпалэць.
К о т о в с к и й: Ось. А хиба на дэпэши напысано «Потипальцю»? По-твоему, командуючий став бы пысаты Потийпальцю?
Г о н е ц: Ни.
К о т о в с к и й: А що там напысано? Ну, чытай!
Г о н е ц (читает): Катовскаму.
К о т о в с к и й: Так чого ж ты, поганый Потийпалэць, вчыпывся в оту дэпэшу и бигаеш з нэю, як з своею макытрою?
Г о н е ц: Та подохнить вы... Вы ж сами казалы, що молытэсь.
К о т о в с к и й: А тоби, Потийпалэць, нэ одын гэць, молюся я чы свое майно у жмэни тыскаю? Сопли пид носом высякаты линь, а оцю нэохайнисть у чужи дэпэши совать – цэ пажалуста! Иды, щоб я тэбэ нэ бачыв, и розстриляй сэбэ за провокацию.

Боец по-новой направляется к двери

А ну стий, Потийпалэць, куды тэбэ знов понэсло?
Г о н е ц: Ну шо такэ?
К о т о в с к и й: Я тоби зараз пошотакэкаю! Станэш биля двэрэй и ходытымэш туды-сюды, покы я дэпэщу чытаю. Щоб щэ якась хвороба сюды нэ влизила.

Котовский достает очки, цепляет их на нос и разворачивает депешу. Боец принимается ходить взад-вперед перед дверью

К о т о в с к и й (поднимая на него изумленный взгляд в очках): Я щось нэ пойняв, Потийпалэць. Ты по яку сторону двэрэй ходыш?
Г о н е ц: По оцю.
К о т о в с к и й: Мамочка моя, я його зараз зарижу! Ты шо мэни, Потийпалэць, мозок згвалтуваты хочэш? Ты ж зараза! Ты знаеш, що твоя рожа мэни вжэ у пэчинках сыдыть? Чы ты думаеш, що як вона за двэр’ю зныкнэ, то я за нэю сумуватыму?
Г о н е ц: Та подохнить вы... Я вас нэ розумию.
К о т о в с к и й: Цэ тому, що в тоби тонкости нэма. Иншый на твоему мисци, якбы хоч раз сэбэ у дзэркали побачыв, то дэпэшу мэни б пид двэр сунув, а нэ усиею харею у кимнату лиз.
Г о н е ц: То мэни зараз куды? До цурюка чы обратно?
К о т о в с к и й: До якого щэ «цурюка»?
Г о н е ц: Вы ж сами казалы...
К о т о в с к и й: Я йому казав! Що я тоби казав? Я думав, що розмовляю з интэлэгэнтною людыною, а сам вэсь час розмовляв з идийотом. Всэ, Потийпалэць, ты мэнэ больно зачыпыв. Иды упэрэд.
Г о н е ц: Та подохнить вы... Сами нэ знаетэ, чого хочэтэ.

Направляется к двери, выходит

К о т о в с к и й (обращаясь к иконостасу): Я тилькы його розстриляю, а потим повэрнусь до цурюка и помолюся.

Крестится и выходит вслед за бойцом


Чапаев и Буденный

Комната в казарме. Буденный сидит на койке и, закатав галифе, чешет ногу, поставив ее на газету. Входит Чапаев

Ч а п а е в: Большое дело делаете, Семен Михайлович.
Б у д е н н ы й: Вы, Василий Иванович, что-то сказали?
Ч а п а е в: Не притворяйтесь глухим. Мне отлично известно, что вы нарочно хотите таким образом подействовать мне на нервы.
Б у д е н н ы й (упоенно чеша ногу): Эх, Василий Иванович, Василий Иванович! Даже в такие светлые минуты вы ищете ссоры. Ладно, давайте ссориться.
Ч а п а е в: Интересное дело! Что значит «давайте»? Мы и без вашего «давайте» всё время с вами ссоримся.
Б у д е н н ы й: Ах, Василий Иванович, да разве это были ссоры! Это было, если угодно, детское недержание чувств. А вы представьте, что я вдруг накинулся на вас и отгрыз вам нижнюю губу.
Ч а п а е в (невольно хватаясь за нижнюю губу): Ой!
Б у д е н н ы й: Вас, я вижу впечатлило. А вы в ответ бросаетесь на меня и выворачиваете мне наизнанку ноздри носа.
Ч а п а е в: Мама...
Б у д е н н ы й (чеша ногу с налетом вдохновения): Но я не остаюсь в долгу и заставляю вас проглотить собственные уши.
Ч а п а е в: Прошу вас, не надо больше...
Б у д е н н ы й: Нет-нет, у вас совсем другая реплика. Вы говорите: «Ах, так!» и растягиваете мой пупок до затылка.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, давайте на этом закончим...
Б у д е н н ы й (чеша ногу с привкусом остервенения): О нет, на этом закончить не удастся. Потому что я полезаю к вам во внутренности и крепко-накрепко привязываю ваши почки к слепой кишке.
Ч а п а е в: Мне сейчас плохо станет...
Б у д е н н ы й: Нормальная реакция здорового организма. Но у вас еще остаются силы, чтобы ухватиться за мою печень и заткнуть ею бронхи, препятствуя дыханию.
Ч а п а е в: Всё, больше не могу...
Б у д е н н ы й: А знаете, почему? Потому что я скомкал ваши трохеи, и смеялся, и приговаривал: «вот вам, вот вам, вот вам!»

Чапаева тошнит на пол

Ну-ну, Василий Иванович, к чему эти нежности? Умейте проигрывать!

Чапаев неожиданно перестает осквернять пол и вырывает из-под ног Буденного газету

А вот это вы бросьте, Василий Иванович. Если у вас тошнота, справляйте ее куда-нибудь в другое место, а газеты не трогайте. Я ее еще не читал.
Ч а п а е в: Ага... Ого... Как интересно...
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, положите на место газету!
Ч а п а е в: Ничего себе!
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, не обижайтесь, но если вы не положите на место газету, я оголю шашку и отрежу вам ухо!
Ч а п а е в: Смотрите, что здесь пишут: умер Сергей Миронович Киров.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, ваши детские попытки отвлечь мое внимание меня смешат. Я давеча обещал отрезать вам ухо, а сейчас стану это делать.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, при чем тут вы и ваши гнусные желания, когда народ скорбит.
Б у д е н н ы й: Лучше показывайте, Василий Иванович, в каком месте у вас ухо.
Ч а п а е в: Я решительно не понимаю ваших балагурств.
Б у д е н н ы й: Хотите от меня дешево отделаться? Шутками-прибаутками? Хотел я, как друг, отрезать вам ухо, а теперь отрежу что-нибудь другое.
Ч а п а е в (читая): Вы посмотрите! Яков Михайлович Свердлов умер!
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, прекратите плодить ваших покойников! Вас это не спасет от возмездия.
Ч а п а е в (читая дальше): Умер товарищ Дзержинский! Помните, Семен Михайлович, такой железный весь...
Б у д е н н ы й: Мне наплевать, Василий Иванович, кто умер, а кто еще нет. Я обещал отрезать вам что-нибудь другое, а теперь начну определяться.
Ч а п а е в (продолжая читать): Ох! Ох!
Б у д е н н ы й: Что «ох»?
Ч а п а е в: Ох!! Ох!!!
Б у д е н н ы й: Я не понимаю ваших «охов». Изъясняйтесь понятнее.
Ч а п а е в: Вот тут в газете пишут – умер товарищ Буденный!
Б у д е н н ы й: Вы врете. Немедленно покажите мне газету.

Вырывает у Чапаева газету, читает

Василий Иванович!
Ч а п а е в: Что такое?
Б у д е н н ы й: Тут написано, что умер товарищ Буденный!
Ч а п а е в: Не верю! Покажите.

Забирает у Буденного газету, читает

Семен Михайлович!
Б у д е н н ы й: Что вам еще от меня надо?
Ч а п а е в: Не примите близко к сердцу, но тут сообщают, что умер товарищ Буденный!
Б у д е н н ы й: Поинтересней ничего не могли придумать? Дайте сюда.

Выхватывает у Чапаева газету, читает

Василий Иванович!
Ч а п а е в: Чего вам опять неймется?
Б у д е н н ы й: Вы не поверите, какая тут чушь насобачена! В газете извещают, что умер товарищ Буденный!
Ч а п а е в: Не может быть! Вы уверены, что не мистифицируете меня?

Отнимает у Буденного газету, читает

Семен Михайлович!
Б у д е н н ы й: Вы что, минуты не можете спокойно посидеть? В чем дело?
Ч а п а е в: Вы будете смеяться, но тут черным по белому напечатано, что умер товарищ Буденный!
Б у д е н н ы й: Меня всегда бесило ваше неуместное остроумие.

Выдергивает из рук Чапаева газету, читает

Василий Иванович!
Ч а п а е в: Мало кто умеет так мучить людей, как вы. Что на этот раз?
Б у д е н н ы й: Боюсь, что мы сейчас, простите за образность, обмочимся со смеху! Тут пишут, что умер...
Ч а п а е в (с отвращанием глядя на Буденного и на пол в казарме): И так у вас тут кто-то наблевал, а теперь еще вы решили сверху помочиться! И зачем я только к вам зашел...

Решительно встает и уходит прочь, оставив Буденного с недоуменно открытым ртом


Чапаев и Буденный

Кинотеатр. Из него выходят Чапаев и Буденный

Ч а п а е в: Ну, Семен Михайлович, по-моему, было очень смешно.
Б у д е н н ы й: Да, в конце было очень смешно, а в целом было совсем не смешно.
Ч а п а е в: Как же это вам было не смешно, когда вы всё время смеялись, как петух?
Б у д е н н ы й: Да, когда были смешные моменты, я смеялся.
Ч а п а е в: Ага! Так, значит, были смешные моменты?
Б у д е н н ы й: Было очень много смешных моментов.
Ч а п а е в: Ну, вот видите!
Б у д е н н ы й: А если рассматривать в совокупности, то было совсем не смешно.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, вы у меня нарочно кровь пьете. То вам смешно, то не смешно.
Б у д е н н ы й: Да что же, Василий Иванович, разве я идиот, чтобы мне всё время было смешно?
Ч а п а е в: Семен Михайлович, немедленно откиньте ваши увертки и признайтесь: мы сейчас посмотрели смешной фильм?
Б у д е н н ы й: Совершенно не смешной.
Ч а п а е в: Это невыносимо! Чего же вы смеядись?
Б у д е н н ы й: Позвольте вам заметить, Василий Иванович, что вы переходите все границы! Я ни перед кем не собираюсь отчитываться, почему я смеялся.
Ч а п а е в: Вот-вот, почему вы смеялись?
Б у д е н н ы й: Ох! Василий Иванович, что же вы меня режете-то?
Ч а п а е в: Вы с ума сошли. Никто вас не режет.
Б у д е н н ы й: Что ж вы с моими нервами-то делаете?
Ч а п а е в: А что особенного я делаю с вашими нервами?
Б у д е н н ы й: Долго еще будут длиться мои мучения?
Ч а п а е в: А я почем знаю?
Б у д е н н ы й: Чего вы от меня хотите-то?
Ч а п а е в: Да ничего я от вас не хочу. Признайтесь только, мы с вами посмотрели смешной фильм или не смешной?
Б у д е н н ы й: Да! Да! Да!
Ч а п а е в: Что же «да»?
Б у д е н н ы й: Оооо!

Обхватывает голову руками и бежит прочь. Чапаев пожимает плечами и бежит вслед за ним


Чапаев и Буденный

Палатка с походной печкой внутри. Возле печки лежат большие поленья. Рядом сидят Чапаев и Буденный

Ч а п а е в: Ну, Семен Михайлович, ваша очередь дрова рубить.
Б у д е н н ы й: Почему это, Василий Иванович, моя?
Ч а п а е в: Ну, как же. Вы ведь еще дров не рубили?
Б у д е н н ы й: Не рубил.
Ч а п а е в: Значит, ваша очередь.
Б у д е н н ы й: Позвольте, Василий Иванович, но вы ведь тоже еще не рубили дров!
Ч а п а е в: А когда это я говорил, что рубил?
Б у д е н н ы й: Вот видите!
Ч а п а е в: Семен Михайлович, вы валяете дурака. Кто-то же должен начать рубить дрова. Ваша очередь начинать.
Б у д е н н ы й: Здрасьте-приехали! Почему это моя очередь начинать?
Ч а п а е в: Потому что у вас характер подлее.
Б у д е н н ы й: Почему это у меня характер подлее?!
Ч а п а е в: Просто склочник какой-то.
Б у д е н н ы й: Я – склочник?!
Ч а п а е в: Настоящий ростовщик.
Б у д е н н ы й: Я – ростовщик?!
Ч а п а е в: Вы эту вашу манеру переспрашивать бросьте. Или вам понравится еще раз услышать? Да, вы ростовщик.
Б у д е н н ы й: Я – ростовщик?
Ч а п а е в: Немедленно прекратите переспрашивать. Да, вы ростовщик.
Б у д е н н ы й: Почему это я ростовщик?
Ч а п а е в: Идите рубать дрова, Семен Михайлович.
Б у д е н н ы й: Пока вы мне не объясните, почему я ростовщик, никаких дров я рубать не буду.
Ч а п а е в: Ну вот, уже тогуетесь. Стопроцентный ростовщик.
Б у д е н н ы й: Сами вы ростовщик и мерзавец!
Ч а п а е в: Ну вот, полюбуйтесь, я вам слово, вы мне два. Ростовщик и есть.
Б у д е н н ы й (кричит): Я не ростовщик! Я – красный командир!
Ч а п а е в: Врет и не покраснеет. Ростовщик до мозга костей.
Б у д е н н ы й: Еще раз назовите меня ростовщиком, и вы поплатитесь!
Ч а п а е в: Вот типично ростовщическая угроза.
Б у д е н н ы й: Я даже не знаю, что я сейчас с вами сделаю!
Ч а п а е в: Семен Михайлович, мне становится холодно. Идите рубать дрова. Тем более – ваша очередь.
Б у д е н н ы й: Я вам не позволю называть меня ростовщиком!
Ч а п а е в: Не заговаривайте мне вашим ростовщиком зубы. Идите рубать дрова.
Б у д е н н ы й: Среди Буденных ростовщиков не было! Мы все от сохи!
Ч а п а е в: Семен Михайлович...
Б у д е н н ы й: Аптекари были, а ростовщиков не было!
Ч а п а е в: Семен...
Б у д е н н ы й: Извозчики были, портные, мануфактурщики...

Чапаев берет под руку Буденного и выводит его из палатки на свежий воздух

...Один приходской священник, два инспектора гимназии, шорники были...

Чапаев уводит Буденного в лес. Из лесу раздается голос Буденного: «А ростовщиков не было!»


Чапаев и Буденный


Чапаев сидит на стуле и читает газету. Сзади подкрадывается Буденный и закрывает ему глаза ладошками

Б у д е н н ы й (лукаво): Ну, Василий Иванович, угадайте кто?
Ч а п а е в: Семен Михайлович, вы бы сначала мыли руки, а потом совали их порядочным людям в глаза.
Б у д е н н ы й: Нет, вы угадайте кто.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, мешаете читать газету.
Б у д е н н ы й: Пока не угадаете кто, буду принципиально держать руки у вас на глазах.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, я уже начинаю по-тихоньку уставать от ваших глупостей.
Б у д е н н ы й: Эх, сказали бы один раз кто, и давно были бы оба свободны.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, что же это такое! Врываетесь ко мне, суете мне руки в глаза и еще требуете, чтобы я вам чего-то угадывал.
Б у д е н н ы й: А вы вот угадайте кто, и всё сразу встанет на свои места.
Ч а п а е в: Я вижу, что вы будете мучать меня до самой смерти.
Б у д е н н ы й: С вашей стороны даже глупо, Василий Иванович, не угадать кто.
Ч а п а е в: Ну почему, почему в этой жизни случаются такие нелепые события! Я сижу, я никого не трогаю, я читаю газету, а ко мне врываются какие-то люди и заставляют делать ужасные вещи!
Б у д е н н ы й: Не какие-то, а очень конкретные люди. Попробуйте, всё же, угадать.
Ч а п а е в: Я ведь никому не желаю зла. Мне нравится совершать благие поступки и думать светлые мысли. Я сейчас с удовольствием читал в газете о смерти товарища Фрунзе. И вдруг кто-то подошел ко мне сзади, положил свои смрадные ладони мне на глаза и заставил творить нечто невообразимое.
Б у д е н н ы й: А вы угадайте, кто это сделал, и сразу легче станет.
Ч а п а е в: Я люблю людей. Я обожаю животных. Я часами могу любоваться полетом птиц...
Б у д е н н ы й: Вы забыли про комнатные растения.
Ч а п а е в (не слушая его): Когда хоронили товарища Бонч-Бруевича, я смеялся, как ребенок, так что вдова товарища Бонч-Бруевича со всего размаху потрепала меня по щеке. Чем же я заслужил такое отношение со стороны мира?
Б у д е н н ы й: За этими разговорами мы ужин прозеваем.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, я вас сейчас просто убью!
Б у д е н н ы й: Сперва угадайте кто, потом можете убивать кого хотите.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, если вы думаете, что я и на ваших похоронах стану смеяться или плакать, так вы ошибаетесь. Я из ваших похорон такое шапито устрою, что вы в гробу перевернетесь.
Б у д е н н ы й: Всё, Василий Иванович, последняя попытка.
Ч а п а е в: И я вас в последний раз спрашиваю: вы уберете ваши дурно пахнущие руки с моих видевших мало хорошего глаз?
Б у д е н н ы й: Угадаете – уберу.
Ч а п а е в: А если не угадаю?
Б у д е н н ы й: Тогда буду держать, пока они не вспотеют, или пока у вас не вытекут глаза.
Ч а п а е в: Они у вас уже давно вспотели!
Б у д е н н ы й: Нет, Василий Иванович, это у вас глаза текут.
Ч а п а е в: Так отпускайте!
Б у д е н н ы й (подумав): Нет, что-то не хочется. Будем терпеть оба.
Ч а п а е в: Ладно, не отпускайте. Я уже как-то свыкся с вашими руками.Лучше уж ваши руки на глазах, чем вы перед глазами.
Б у д е н н ы й: И кто же «я»?
Ч а п а е в: Ах, Семен Михайлович, если бы вы еще и онеметь могли, я бы так просидел до самой смерти. Надеюсь, что вашей.
Б у д е н н ы й: Мне не нравится ваше лирическое настроение.
Ч а п а е в: Мне в жизни многое не нравится, а я терплю. Хотя очень хочется взять в руки шашку и исправить разом все ее нелепости.

Сбрасывает с глаз руки Буденного, вскакивает, хватает шашку и обнажает ее
Но я не позволяю себе распускаться.

Замахивается на Буденного шашкой

Я умею держать себя в руках.
Б у д е н н ы й: Караул!

Бросается вон из комнаты

Ч а п а е в: Подождите, Семен Михайлович, я с вами.

Уходит вслед за Буденным. За сценой слышен его голос: «Сейчас я вам расскажу про комнатные растения».


Котовский

Степь под вечереющим небом. По степи верхом на коне едет Котовский, угрюмый и даже печальный

К о т о в с к и й (напевает): Ой, шляхы мойи далэки, ой шляхы мойи далэки,
Ой вы, думкы в голови.
Ой, литають два лэлэки, ой литають два лэлэки
У высокий сыниви.

Хто нам скажэ, що нам трэба, хто нам скажэ, що нам
трэба,
Тае доля, начэ дым.
И плывэ блакытнэ нэбо, и плывэ блакытнэ нэбо
По-над полэм золотым.

А як щастя нам нэ будэ, а як щастя нам нэ будэ,
Разом з нэбом поплывэм.
Ой вы, люды, дывни люды, дывни люды, добри
люды,
Будэм жыты, як жывэм.

Конь то ли сочувственно, то ли издевательски ржет

И чого ты ригочэш, тварына? Спиваю я погано? Так я в консэрваториях нэ навчавсь.

При слове «косерватория» конь фыркает

Ни, вы бачылы таку худобу! Людыни погано, а воно тилькы зубы скалыть и ноздрямы шкворчыть!.. Но, то ничого нэ поробыш – таки в тэбэ ноздри, такый в мэнэ настрий... Ой вы, хлопци мойи хлопци, никого з вас нэ залышылося... Нэма в мене бильш вийська. Одных нимци повбывалы, инших я сам постриляв. Бо така була вид ных провокация...

При слове «провокация» конь снова фыркает

Слухай, ты мэни оци фыркы-пидковыркы облыш. Бо я ж и заризаты можу! Ты мий суворый характэр знаеш!

Конь поспешно замолкает

Сумно... так сумно... А отого наглого можна було б и нэ вбываты. Вин хоч и падлюка був, алэ добрый хлопэць. Смишный такый... (напевает): Чэрэз ланы, чэрэз луга идэ Тарас Потийнога... Ни, його якось инакш звалы... Щось питнючэ, алэ нэ нога. Щось дэликатниш за ногу...

При слове «дэликатниш» конь, не выдержав, снова фыркает

Та що ж цэ за знущання такэ! Я ж можу нэ просто заризаты, а ризаты мучытельно и довго!

Конь испугано замолкает

Потйпалэць – ось як його звалы! И батько його був Потийпалэць, и, мабуть, маты була пани Потийпалэць. Нэлэгка ты, жиноча доля... Якбы я був жинкою, и мое призвыщэ було б Потийпалэць, я б повисывся... Чы повисылась... Цэ вжэ байдужэ. Ой, вы жиночкы-жин;чкы, ой вы жиночкы-жин;чкы… Трэба вам на восьмэ бэрэзня фэминизм подаруваты.

При слове «фэминизм» конь, забывшись, фыркакет и ржет одновременно

Слухай ты, гадюка грываста! «Потийпалэць» тоби нэ смишно?

Конь качает головой
А «фэминизм» смишно?

Конь снова фыркает и кивает

Так я тэбэ нэ зарижу. Я тоби зубы повырываю, щоб ты нэ скалывся. Я тоби так хвоста накручу, що шкира злизэ!

К о н ь: Вырывай! Круты! Хлопцив повбывав, Потийпальця поришыв, тэпэр и мэнэ кинчай, комисарська дыня!
К о т о в с к и й: Як?
К о н ь: Дыня, дыня! Кавун вичнозэлэный! Куля бильярдна! Глобус Бэсарабийи!
К о т о в с к и й: Ну, цэ вжэ нэ просто провокация., цэ вжэ...

При слове «провокация» конь привычно ржет и со ржанием этим падает на землю, получив меж глаз пулю

Всэ, хвинита... О-хо-хо-х, и пофыркаты у видповидь никому. Сумно мэни, сумно... Всэ життя – коню пид хвист. Самитнисть – ось доля вэлыкойи людыны.

Понурившись, бредет пешком по степи, напевая: «А як щастя нам нэ будэ, а як щастя нам нэ будэ...»


Чапаев и Буденный

Голая комната. В углу одиноко стоит шкаф. В комнату вбегает Буденный и в шкаф этот прячется. Спустя некоторое время входит Чапаев с шашкой наголо

Ч а п а е в (рыская по комнате): Семен Михайлович, лапушка, ку-ку!
Б у д е н н ы й (из шкафа): Ищите, ищите, Василий Иванович, всё равно не найдете.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, вы куда ж это, кузнечик, подевались?
Б у д е н н ы й (из шкафа): До седых волос, Василий Иванович, искать будете – не найдете.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, курочка моя, в какую ж вы щелку забились?
Б у д е н н ы й (из шкафа): Уже вы, Василий Иванович, состаритесь, уже дети ваши состаряться, а так и не найдете.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, кисонька, подайте хоть какой-нибудь намек.
Б у д е н н ы й (из шкафа): Бог подаст, Василий Иванович.
Ч а п а е в: Ну хоть ножку высуньте! Хоть палец ножки!
Б у д е н н ы й (из шкафа): Ногтя пальца ножки и то не высуну, Василий Иванович.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, пупочка, у меня ведь лопается терпение. Я ведь вас сейчас поносно ругать начну.
Б у д е н н ы й (из шкафа): Ну и ругайтесь Василий Иванович. Мне ваша ругань всё равно что «тьфу».
Ч а п а е в: Хорошо же, Семен Михайлович... И куда же залез этот боров очкастый?
Б у д е н н ы й (из шкафа): Бросьте вашу похабщину, Василий Иванович. Вы отлично знаете, что я никогда не носил очков.
Ч а п а е в: Ножку покажете?
Б у д е н н ы й (из шкафа): Не покажу я вам никакой ножки.
Ч а п а е в: Как знаете... И где ж его носит, этого рогоносца?
Б у д е н н ы й (из шкафа): Василий Иванович, это уже не ругань, а какая-то площадная брань. Вам превосходно известно, что я не женат.
Ч а п а е в: Пальчик от ножки покажете?
Б у д е н н ы й (из шкафа): Показал бы я вам дулю, да не хочу выдавать свой тайник.
Ч а п а е в: Ваше дело... Ведь что странно: такая жирная собака, а куда-то сумела спрятаться.
Б у д е н н ы й (вылазит из шкафа, весь кипя от возмущения): Что вы всё врете, что вы врете, как подлец! Где, где я жирный?
Ч а п а е в (изумленно): Нате вам! Семен Михайлович, зачем это вы в шкаф залезли?
Б у д е н н ы й: А зачем вы меня шашкой пугали?
Ч а п а е в: Я вас пугал, шутя.
Б у д е н н ы й: Ну, и я в шкаф залез, шутя.
Ч а п а е в: Вот так шутка – в шкаф залезть! По-вашему, это очень остроумно – залезть в шкаф?
Б у д е н н ы й: А что, по-вашему, остроумно? Шашкой на людей махать?
Ч а п а е в: А я и не думал с вами осторумничать. Я вас сейчас этой шашкой так хвачу...

Взмахивает шашкой

Б у д е н н ы й: Ай-ай-ай!

Кидается вон из комнаты

Ч а п а е в (досадливо): Тьфу ты, черт, ведь какой дурак! Опять его ищи.

Рассекает дважды шашкой воздух и отправляется на поиски Буденного


Чапаев и Буденный

Огневой рубеж. Чапаев и Буденный лежат с винтовками в руках и целятся в невидимые мишени

Ч а п а е в (как бы в воздух): Вот, лежит, дурак, целится, а куда целится – сам не знает.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, будьте сейчас особенно осторожны в выражениях. У меня ведь винтовка в руках.
Ч а п а е в: А мне какое дело до того, что у вас в руках?
Б у д е н н ы й: Я ведь вас очень просто застрелить могу.
Ч а п а е в: Вы меня можете застрелить? Вы меня не можете застрелить.
Б у д е н н ы й: Почему это я не могу вас застрелить?
Ч а п а е в: Я этого не говорил. Я говорил, что вы меня застрелить не можете.
Б у д е н н ы й: Отчего это я застрелить вас не могу?
Ч а п а е в: Перестаньте искажать мои слова. Я говорил, что вы не можете меня застрелить.
Б у д е н н ы й: Как же это я не могу вас застрелить?
Ч а п а е в: Опять он меня нарочно перевирает! Я ему про Фому, а он мне про Ерему! Я вам говорю, тыквенная ваша голова, что застрелить вы меня не можете!
Б у д е н н ы й: С чего бы это я не мог вас застрелить?
Ч а п а е в: Нет, это такой человек, что и в сотый раз назло всё с ног на голову перевернет! Говорю вам в последний раз, что застрелить вы меня не можете!
Б у д е н н ы й: А почему бы мне не мочь вас застрелить?
Ч а п а е в: Всё! Трещу по швам! Что ж вы за углекислый человек такой, что всё вам нужно на свой лад переиначить! Не можете вы меня застрелить, неужели не ясно?
Б у д е н н ы й: С какой бы это стати я не мог вас застрелить?
Ч а п а е в (вскакивает): Я вас сам сейчас застрелю за такое истолкование моих слов!
Б у д е н н ы й: Вы? Меня? Это уже просто невозможно, как смешно делается. Вы не можете меня застрелить.
Ч а п а е в: Почему это я не могу вас застрелить?
Б у д е н н ы й: Кишка у вас тонка.
Ч а п а е в: Это кто же давал вам право судить о моих кишках?
Б у д е н н ы й: Вот и нос у вас не дорос.
Ч а п а е в: Я ведь ни при каких обстоятельствах не позволял вам касаться моего носа!
Б у д е н н ы й: Заячье сердце.
Ч а п а е в: Вот вы уже в какие внутренности полезли! Вы хоть понимаете, что вам это даром не пройдет?
Б у д е н н ы й: Да полноте меня пугать. Что вы мне можете сделать?
Ч а п а е в: Я могу вас застрелить. Не заметили? У меня винтовка в руках.
Б у д е н н ы й: Вам угодно меня смешить. Эта тема обсосана и забыта.
Ч а п а е в: Я вам не позволю так при мне выражаться!
Б у д е н н ы й: Я и не нуждаюсь в вашем дозволении. Я сейчас так ругнусь...
Ч а п а е в: А я закрою уши руками и не буду слушать.

Затыкает уши руками. Буденный беззвучно шевелит губами, делая вид, будто ругается

Б у д е н н ы й: Отпускайте уши, Василий Иванович! Я уже выругался.

Чапаев отпускает уши, и в это время Буденный разражается ужасной бранью


Чапаев и Буденный

Буденный стоит у себя в комнате с молотком в руках и хочет забить гвоздь. Рядышком суетится Чапаев

Ч а п а е в: Семен Михайлович, я не понимаю, как вы умудряетесь так по-идиотски держать молоток в руках.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, вы бы шли куда, погода такая чудесная.

Взмахивает молотком

Ч а п а е в: Семен Михайлович, да откуда у вас, простите за выражение, руки растут?
Б у д е н н ы й: Любезный Василий Иванович! Не вынуждайте меня говорить вам грубые и неприятные вещи.

Взмахивает молотком

Ч а п а е в: Ну-ну. Одно удовольствие глядеть, как вы работаете.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, если вы такой умный, возьмите молоток и забейте гвоздь сами.
Ч а п а е в: Ну да, с какой это стати я должен ваш гвоздь забивать? У меня дома свой гвоздь есть. Если невмоготу станет – пойду и его забью. А до вашего гвоздя мне и дотронуться противно. Откуда я знаю, что вы им делали?
Б у д е н н ы й: Да что я мог гвоздем-то делать?
Ч а п а е в: Наверняка какую-нибудь мерзость делали.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, я просто отказываюсь понимать ваши грязные намеки.
Ч а п а е в: Вот видите, как вы покраснели. Сделали гвоздем мерзость, а теперь стыдитесь.
Б у д е н н ы й: Я на это, Василий Иванович, ничего вам не отвечу. Просто молотком вот этим по затылку вас звездану и всё.
Ч а п а е в: Что-то я не понял. Вы кого это, Семен Михайлович, сейчас «звезданом» назвали?
Б у д е н н ы й: Никогда и никого, Василий Иванович, я звезданом не называл. Но раз уж вы сами напрашиваетесь, то я вам так скажу: вы, Василий Иванович, звездан и есть.
Ч а п а е в: Очень хорошо. Так-то вы, Семен Михайлович, платите добром за добро?
Б у д е н н ы й: Помилуйте, Василий Иванович, это кто же от вас добро видел?
Ч а п а е в: Да уж не вы во всяком случае.
Б у д е н н ы й: Я от вас, Василий Иванович, вообще ничего хорошего не видел.
Ч а п а е в: Сейчас увидите. Сейчас я вам дулю покажу.
Б у д е н н ы й: Попробуйте покажите – я по вашей дуле молотком звездану.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, я категорически запрещаю называть меня звезданом. Что вам, других слов мало?
Б у д е н н ы й: Это вы, Василий Иванович, мастер всякие бранные слова выдумывать.
Ч а п а е в: Я, голубчик, во всем мастер. Погодите, сейчас я вам шиш смастерю.
Б у д е н н ы й: Мастерите, мастерите. А я возьму молоток да и звездану по вашему шишу.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, миленький, последний раз предупреждаю насчет звездана. Вспомните, как быстро я выхожу из себя.
Б у д е н н ы й: А я вас разок молоточком звездану, и вы сразу перестанете быстро выходить из себя.
Ч а п а е в: Семен Михайлович, вам не кажется, что вы играете на кротости моего нрава?
Б у д е н н ы й: А давайте, Василий Иванович, по-честному: вы мне покажете дулю, а я вас за это назову звезданом.
Ч а п а е в: Это неописуемо! Я еще не успел показать ему дулю, а он уже назвал меня звезданом!
Б у д е н н ы й: А вы покажите мне дулю и будем в рассчете.

Чапаев показывает Буденному дулю, Буденный что есть силы бьет по ней молотком

Ч а п а е в (пляша от боли и дуя на дулю): А-аааааа!!!
Б у д е н н ы й (дивясь себе):Вот ведь и вправду звезданул!
Ч а п а е в: Семен Михайлович! Я же запрещал!..
Сцена погружается во мрак


Чапаев и Буденный

Чапаев сидит у себя в штабе, перемещая по расстеленной на столе карте оловянных солдатиков. Входит сияющий Буденный

Б у д е н н ы й: Василию Ивановичу – доброго дня, ясного солнца и чистого неба!

Чапаев мрачно зыркает на него и продолжает заниматься солдатиками

Б у д е н н ы й (по-прежнему сияя): Свежего хлеба и нежного сала!

Чапаев зыркает на него еще мрачнее

Крепкого пива и жирного рака!
Ч а п а е в: Семен Михайлович, вам известно такое выражение как «пошел вон»?
Б у д е н н ы й: Эх, Василий Иванович, вы всё дуетесь, а зря. Ведь сегодня всё это не я вам, а вы мне должны бы пожелать.
Ч а п а е в: Я вам сейчас такого пожелаю, что у вас уши отвалятся.
Б у д е н н ы й: Ну, хотя бы поздравьте меня!
Ч а п а е в: Что, вышел приказ о вашем расстреле? Поздравляю.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, Василий Иванович... Хотите, я вас обрадую?
Ч а п а е в: Что, у вас гангрена началась?
Б у д е н н ы й: У меня, Василий Иванович, сегодня день рождения!
Ч а п а е в: Сочувствую вашим родителям.
Б у д е н н ы й: У меня, Василий Иванович, родителей нету.
Ч а п а е в: Довели, стало быть. Я даже знаю чем. Постоянным враньем.
Б у д е н н ы й: Почему же враньем?
Ч а п а е в: Потому что. Если у вас нет родителей, какой у вас, к черту, может быть день рождения?
Б у д е н н ы й: Вы мне не верите?
Ч а п а е в: Вам? Не верю.
Б у д е н н ы й: И это вместо того, чтобы меня поздравить?
Ч а п а е в: С чем это я должен вас поздравлять?
Б у д е н н ы й: С днем рождения!
Ч а п а е в: Ничего не понимаю. Разве сегодня День Рождения?
Б у д е н н ы й: Я, Василий Иванович, даже не знаю, в самом деле вы дурак или только им прикидыветесь.
Ч а п а е в: Вы меня окончательно сбили с толку. Сегодня День Дурака?
Б у д е н н ы й: Что вам сказать, кроме как «тьфу» и больше ничего!
Ч а п а е в: Зачем же вы, Семен Михайлович, говорите «тьфу»? Это невежливо.
Б у д е н н ы й: Потому что вы до того оглупели, что не можете понять, что у меня сегодня день рождения, здравствуй, попа, Новый Год!
Ч а п а е в: Ничего не понимаю. У вас сегодня Новый Год?
Б у д е н н ы й: Так вот же вам нарочно еще одно «тьфу»!

Выбегает из комнаты

Ч а п а е в (выходя за ним): Семен Михайлович, я бы, всё-таки, хотял узнать, зачем вы всё время плевались...


Странный случай с Василием Ивановичем Чапаевым
и Семеном Михайловичем Буденным


Чапаев сидит у себя в кабинете за письменным столом. На письменном столе расстелена газета, на газете лежит небольшое зеркальце, на зеркальце мелко рассыпан белый порошок

Ч а п а е в (отрывая от газеты лоскут и сворачивая его в трубочку): Я решился... Да, я решился... Положение на фронте – хуже некуда. Немцы прут изо всех щелей... Лошадям урезали овес и они объявили забастовку. Никого к себе не подпускают, а на предложение оседлаться нагло ржут в лицо... Командующий армией уехал в Орехово-Зуево и там спился... Семен Михайлович Буденный ходит по части и рассказывает анекдоты... Кроме того, ко мне должна приехать сестра из Чебоксар, а я понятия не имею, где находятся эти Чебоксары, и откуда у меня там взялась сестра... Ничего другого не остается... Да... Ничего друго не остается.

Тянет правой ноздрей через свернутую трубочку порошок

Очень хорошо. А теперь левой... Левой, левой, левой!.. Вот так... Семен Михайлович уверяет, что это его стихи, и я ему верю – уж больно гадкие.

Тянет порошок левой ноздрей

А, вообще-то, если разобраться, то не так уж всё и плохо... Да... Совсем не так уж плохо. В конце концов, немцы тоже люди... И лошади тоже... лошади. Им природа предопределила ржать, вот они и ржут. Хоть матом не ругаются... Где еще и спиваться, между нами, как не в Орехово-Зуево?.. Семен Михайлович очень недурно рассказывает анекдоты, если сравнить их со стихами, которые он якобы пишет... Завтра же куплю атлас и найду в нем Чебоксары. А если не найду, а сестра всё равно приедет, то ее всегда можно зарезать... По-хорошему зарезать, по-родственному...

Снова тянет порошок

А вот еще лучше придумал – сейчас напишу рапорт в Орехово-Зуево на имя командующего и попрошу перевести меня... скажем, в лошади. Или в немцы. Нет, просто подам в отставку, уеду в Чебоксары и буду там спиваться в свое удовольствие. Не хуже этого хрыча-командующего в его идиотском Орехово-Зуево.

Открывает крышку чернильницы. Из чернильницы высовывается голова Буденного

Г о л о в а Б у д е н н о г о: По здорову ли будете, Василий Иванович?
Ч а п а е в: Из всех ваших выходок, Семен Михайлович, эта глупейшая. Так уж не обессудьте за нее поплатиться.

Хватает шашку и отрубает Голову Буденного от чернильницы

Г о л о в а Б у д е н н о г о (катясь по полу): Бес в него вселился, что ли?
Ч а п а е в (чувствуя угрызения совести): Однако... Не переусердствовал ли я во мщении?

С расскаянием отбрасывает шашку в сторону и тянет по-новой порошок
Нет, не помогает. Придется утешиться дедовским методом.

Откупоривает графинчик с водкой. Из графинчика вылезает Вторая Голова Буденного

В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о: Согласитесь, Василий Иванович, что вы поступили дурно.
Ч а п а е в: Вот я вам покажу, как поучать меня!

Вскакивает из-за стола, бежит за брошенной шашкой, но тут из-за шкафа выбегает Нога Буденного и дает Чапаеву пинка. Чапаев падает на пол и сильно расшибается

В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о: С вами, Василий Иванович, и в цирк ходить не надо.
Ч а п а е в (приходя в ярость): Как вы смели?! Меня?! Красного командира?! Без пяти минут немца?! И без трех минут спившуюся лошадь из Чебоксар?! В такое мягкое, такое чувствительное место?!!
В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о (неожиданно декламирует): Стряхнув седые волосы с манжет, приятно покататься на салазках...
Ч а п а е в (с изумлением для себя подхватывает): В китайских песнях и корейских сказках почти всегда отсутствует сюжет.
В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о: Но нам и дела до сюжета нет...
Ч а п а е в: Мы дни проводим в половецких плясках! Мы всюду ходим в карнавальных масках...
В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о: Которые скрывают наш портрет...
Ч а п а е в: Нам не страшны ни меч, ни арбалет – мы головы храним в картонных касках...
В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о: Мы не нуждаемся в путанских ласках и гордо презираем звон монет...
Ч а п а е в: Под звуки мандолин и кастаньет...
В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о: Мы в инвалидных движемся колясках. Из всех цветов, имеющихся в красках...
Ч а п а е в: Мы выбираем изумрудный цвет.
В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о: В конце туннеля примечая свет...
Ч а п а е в: К нему бредем мы в марлевых повязках...
Х о р о м: И лихо мчимся с горки на салазках, стряхнув седые волосы с манжет!
Ч а п а е в (счастливо вытирая лоб): Давно хотел спросить вас, Семен Михайлович: ваша фамилия от слова «будка» происходит?
В т о р а я Г о л о в а Б у д е н н о г о: От слова «Будда». Ее через два «д» писать надо. Подекламируем еще чего-нибудь?
Ч а п а е в: Давайте!

Открывает рот, но в этот момент комната начинает кружиться каруселью, разбрасывая по сторонам героев.


Чапаев и Буденный

Кабинет Чапаева. Чапаев сидит на стуле с помятым и задумчивым видом, гладя рукою лежащее на столе голое зеркальце со следами вчерашнего порошка

Ч а п а е в (горько): Не осталось... ничего не осталось... В такие-то минуты и понимаешь, что надо жить, но очень уж не хочется.

В комнату врывается Буденный

Б у д е н н ы й: Василий Иванович!..
Ч а п а е в (не глядя на него): А для чего жить? Это просто дурная привычка, от которой нужно избавляться.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, послушайте!
Ч а п а е в: От всего можно избавиться. Ведь писал я ребенком в постель, а теперь, вроде, больше не писаю.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, умоляю вас, выслушайте наконец!
Ч а п а е в: Так и жизнь. Что в ней, если разобраться, хорошего? Одни странности и непонятности. Вот, разве не странно – осень, а все птицы куда-то разлетелись...
Б у д е н н ы й: Нет, Василий Иванович, как вам это понравится?
Ч а п а е в: Скоро холода грянут, а деревья, дуры, все листья посбрасывали...
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, вы слыхали новость?
Ч а п а е в: Того и гляди, медведи в спячку впадут. Это они умеют. Ты им декрет о земле – а они в спячку. Ты им декрет о мире – а они снова в спячку. Еще и лапу нарочно сосут в знак издевательства.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, вы радио сегодня включали?
Ч а п а е в: Про других животных и говорить не хочется. Про барсука вспомнишь – тошнит. Про хорька вспомнишь – наизнанку выворачивает.
Б у д е н н ы й: Неужели вас не волнует последнее известие?
Ч а п а е в: Хорошо хоть утконосов у нас нет – я бы, наверно, себе вены вскрыл.
Б у д е н н ы й: Это очень животрепещущее известие!
Ч а п а е в: Не понимаю только, почему меня всё это так расстраивает. Мне что, больше всех надо?
Б у д е н н ы й: Ваше равнодушие даже странно.
Ч а п а е в: Если хотите знать мое мнение, то пропадите вы все пропадом!
Б у д е н н ы й: К чему такая грубость? Сами же напрашиваетесь на ответное оскорбление, а потом плакать будете.
Ч а п а е в: Хоть травою все порастите, хоть плесенью покройтесь – мне абсолютно наплевать в вашу сторону.
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, вы заметили, что я вас еще ни разу по-настоящему не бил?
Ч а п а е в: Подыхать будете, тонуть будете – вот я вам руку протяну!

Делает известный жест рукою и сбивает Буденного с ног

Б у д е н н ы й (встает, потирая ушибленное место): Придется, всё же, Василий Иванович, избить вас до посинения.
Ч а п а е в: Ну, как? Понравилось? Повторить? Вот я вам руку протяну!

Делает тот же жест рукою и снова сбивает Буденного с ног

Б у д е н н ы й: Да что ж это такое, в конце концов!
Ч а п а е в: И таких жестов у меня с тысячу!
Б у д е н н ы й: Тогда я лучше на полу лежать останусь.
Ч а п а е в (немного успокаиваясь): Странно, всё-таки, устроен человек. Сегодня я такой злой, что могу убить старика-нивалида. А вчера был такой добрый, что мог родить ребенка.
Б у д е н н ы й: Вы кого тут стариком-инвалидом называете?
Ч а п а е в (опустив глаза и заметив Буденного): Семен Михайлович, здравствуйте! Что вы тут на полу лежите?
Б у д е н н ы й: Ничего, Василий Иванович, я просто немного устал.
Ч а п а е в: Устали – так идите спать. Зачем же в моем кабинете лежбище устраивать?
Б у д е н н ы й: Я, вообще-то, пришел к вам новостью поделиться.
Ч а п а е в: Интересная у вас манера делиться новостями. (Распаляясь по-новой): Прокрасться в чужой кабинет, развалиться там на полу и молчать, как мышь – это, по-вашему, называется делиться новостью? Давно хочу вас спросить: вы родом не из Молдавии?
Б у д е н н ы й: Вот еще одна новость! По-вашему, я похож на молдаванина?
Ч а п а е в: Вы очень похожи на молдавнина. Посмотритесь в зеркало.
Б у д е н н ы й: Чтоб я еще своими поступками потворствовал вашим шуточкам!
Ч а п а е в: Вы что же, Семен Михайлович, боитесь своего отражения?
Б у д е н н ы й: В жизни не слыхал ничего глупее!
Ч а п а е в: На вашем месте я бы тоже боялся. Не такая уж это приятная штука – глянуть в зеркало и увидеть в нем молдаванина.
Б у д е н н ы й (поднимаясь на ноги): Мне бы плюнуть вам в лицо... Да так я, видимо, и сделаю!

Плюет Чапаеву в лицо и выходит из комнаты

Ч а п а е в (утираясь): Постойте, а как же новость?
Г о л о с Б у д е н н о г о за с ц е н о й: Новости пусть вам ваша сестра из Чебоксар сообщает!
Ч а п а е в: Обиделся, что ли? Ну и пусть обижается. Все можете обижаться! Мне на это –

Делает всё тот же жест рукою, но, осознав, что остался в комнате один, безнадежно ею машет


Чапаев, Буденный и сестра Чапаева

Кабинет Буденного. Хозяин кабинета сидит на столе и считает ножки стула, который стоит перед ним

Б у д е н н ы й: Одна, две... Черт, снова сбился! Одна, две, три...

В кабинет входит Чапаев в сопровождение какой-то женщины

Ч а п а е в: Семен Михайлович!
Б у д е н н ы й (вздрогнув): Ну, не тьфу ли на вас? Из-за вас я опять сбился!
Ч а п а е в: А чем вы таким занимаетесь?
Б у д е н н ы й: Ножки у стула считаю. Одна, две...
Ч а п а е в (женщине): Вот видишь, Лиза, я был прав. Семен Михайлович – именно тот человек, который нам сейчас нужен.
Б у д е н н ы й: Кого это, Василий Иванович, вы ко мне привели?
Ч а п а е в: Это, Семен Михайлович, моя сестра из Чебоксар, Елизавета Ивановна Чапаева-Неупокой.
Б у д е н н ы й: Мне очень приятно, Елизавета Ивановна.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Мне тоже.
Б у д е н н ы й: Мне, Елизавета Ивановна, настолько приятно, что я готов сквозь землю провалиться.
Ч а п а е в (сестре): Ну что, Лиза, прав я был насчет Семена Михайловича?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Совершенно прав, Вася.
Б у д е н н ы й: А в чем, позвольте узнать, дело?
Ч а п а е в: Вы понимаете, Семен Михайлович, Лиза, естественно, остановилась у меня. А мне минут на десять-пятнадцать отлучиться надо.
Б у д е н н ы й: В чем же дело? Олучались бы себе.
Ч а п а е в: Вы что, наших бойцов не знаете? Они и так уже чуть ли ни в окна стали лезть. Пока я буду в отлучке, они с Лизой такое сделают, что мне будет страшно возвратиться. Вот я и говорю ей: пойдем, Лиза, к Семену Михайловичу. Он настолько идиот, что совершенно безопасен.
Б у д е н н ы й: Это что же, намек, Василий Иванович?
Ч а п а е в: Помилуйте, Семен Михайлович, разве мои слова похожи на намек? Так вы присмотрите за Елизаветой Ивановной?
Б у д е н н ы й: С удовольствием присмотрю.
Ч а п а е в: Можете даже без удовольствия присматривать. Главное, чтобы ничего не случилось. Вы меня понимаете?
Б у д е н н ы й: Я вас отлично понимаю.
Ч а п а е в: Я знал, что могу на вас положиться. Лиза, не скучай, я скоро вернусь.

Уходит

Б у д е н н ы й: Вы когда приехали, Елизавета Ивановна?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Сегодня.
Б у д е н н ы й: Поездом или другим видом транспорта?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Поездом. Можно присесть на этот стул?
Б у д е н н ы й: Нет-нет, ни в коем случае! Я у него ножки считаю, а если вы на него сядете, я совсем собьюсь. Как вам у нас нравится?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Мне у вас очень нравится. У вас здесь очень много мужчин.
Б у д е н н ы й: Да, это основная масса, из которой мы формируем ряды нашего войска. А вы очень похожи на брата, Елизавета Ивановна.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Правда?
Б у д е н н ы й: Совершенная правда. Когда вы вошли, я даже подумал, что у меня в глазах двоится.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Какие тонкие комплименты вы умеете делать, Семен Михайлович.
Б у д е н н ы й: Комплименты, Елизавета Ивановна, это пустяк. Если бы вы меня в деле увидали!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: А каков вы в деле?
Б у д е н н ы й: Решительный и бесповоротный. Елизавета Ивановна!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Что?
Б у д е н н ы й: Елизавета Ивановна!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Ну, что же?
Б у д е н н ы й: Елизавета Ивановна, если вы, не сочтя за двусмысленность, станете раком, я сделаю с вами удивительную вещь!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Вы, оказывается, озорник, Семен Михайлович.
Б у д е н н ы й: Еще какой! Помнится, в детстве...
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Ну при чем тут ваше детство?
Б у д е н н ы й: Вы правы, детство тут совершенно ни при чем. Наплюйте на мое детство и становитесь раком.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Нет-нет, Семен Михайлович, я на такую шутку уже четырнадцать раз ловилась.
Б у д е н н ы й: Вам, Елизавета Ивановна, до сих пор, видимо, попадались бесчестные люди. Так что раком, Елизавета Ивановна, раком.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Нет-нет, Семен Михайлович, мы это уже проходили.
Б у д е н н ы й: Рачкуйте, Елизавета Ивановна.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Удивляюсь ненасытности вашей особы. Мой брат о вас совсем другое рассказывал.
Б у д е н н ы й: Ваш брат, Елизавета Ивановна, извините на добром слове, идиот. Вы это знаете?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Конечно, знаю. Он ведь рос на моих глазах.
Б у д е н н ы й: Так не заставляйте меня искать фамильное сходство и становитесь раком.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Боже мой, какое гнусное предложение!
Б у д е н н ы й: Сделаем вид, Елизавета Ивановна, что этих слов я не расслышал. Итак, вы становитесь раком.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Не смейте меня гипнотизировать!

Смотрит на часы и становится раком. В комнату входит Чапаев

Ч а п а е в: Семен Михайлович, вы что это, позвольте узнать, собрались делать с моей сестрой?
Б у д е н н ы й: Бегите за пивом, Василий Иванович, я пока с раком разберусь.
Ч а п а е в: Я вам сейчас по морде за пивом сбегаю. Что означает увиденная мною сцена?
Б у д е н н ы й: Елизавета Ивановна очки потеряла и вот ищет.
Ч а п а е в: А вы?
Б у д е н н ы й: А я помогаю ей искать.
Ч а п а е в: Сзади?
Б у д е н н ы й: Василий Иванович, если бы вы были интеллегентным человеком, вы бы знали, что женщин пропускают вперед.
Ч а п а е в: Лиза, что это за фокусы? Ты же никогда не носила очков.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Под давлением обстоятельств, Вася, люди меняются.
Ч а п а е в (гневно кивая на Буденного): Ты вот это дополнение сзади называешь обстоятельством? Может, тебе еще подлежащим хочется сделаться?
Б у д е н н ы й: Боже мой, какие у вас познания, Василий Иванович!
Ч а п а е в: Я сейчас не с вами разговариваю, окончание вы усатое!
Б у д е н н ы й: И очень хорошо. Так я продолжаю считать ножки у стула. Одна, две, три... Помогайте, Василий Иванович. Елизавета Ивановна, помогайте.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Я бы помогла, да, боюсь, брат мой будет против.
Ч а п а е в: Я категорически против. Лиза, немедленно идем отсюда.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: До свидания, Семен Михайлович.

Оба уходят. Голос Чапаева за сценой: «Сегодня же уедешь поездом назад в Чебоксары!» и Елизаветы Ивановны: «Вася, неужели ты не рад меня видеть?» Голоса стихают

Б у д е н н ы й: И чего, спрашивается, приходили? Только со счету сбили. (Принимается считать по-новой): Одна, две, три...


Чапаев, Буденный и Елизавета Ивановна

Ночь. Широкое поле за территорией части. Месяц освещает таинственными серебристыми лучами стога сена. У одного из стогов раположились Семен Михайлович Буденный и Елизавета Ивановна Чапаева-Неупокой

Б у д е н н ы й: Елизавета Ивановна!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Да, Семен Михайлович?
Б у д е н н ы й: Ах, Елизавета Ивановна!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Да, я вас слушаю.
Б у д е н н ы й: Елизавета Ивановна, вы любите ночь?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Да, с некоторых пор это мое любимое время суток.
Б у д е н н ы й: А с каких пор, Елизавета Ивановна?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Ну, вам про это совершенно незачем знать.
Б у д е н н ы й: Вы видите, Елизавета Ивановна, как сияет месяц?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Я отлично вижу, как сияет месяц.
Б у д е н н ы й: Вы слышите, Елизавета Ивановна, как волнуется рожь?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Между прочим, Семен Михайлович, тут и кроме ржи есть кому волноваться.
Б у д е н н ы й: Вы ощущаете, Елизавета Ивановна, дуновение ветерка?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Гораздо больше, чем что-либо другое.
Б у д е н н ы й: И что вы испытываете при этом, Елизавета Ивановна?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Я начинаю испытывать жалость, что не уехала сегодняшним поездом в Чебоксары.
Б у д е н н ы й: Ах, Елизавета Ивановна, не торопите меня. Вы знаете, я рос очень застенчивым мальчиком.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Вас, наверно, часто били в детстве?
Б у д е н н ы й: Это очень заметно?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Я бы даже сказала, что это бросается в глаза.
Б у д е н н ы й: Меня били в детстве, в отрочестве, в юности. Меня били в деревнях и в больших городах. Меня били в Ставрополе, меня били в Ижевске, меня очень сильно были в Ростове-на-Дону. Но если бы вы знали, как меня били в Новочеркасске! Боже мой, как меня били в Новочеркасске! Однако оставим это. Скажите, Елизавета Ивановна, чего бы вам сейчас хотелось?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Мне бы сейчас хотелось, чтобы я оказалась в Чебоксарах, а вы в Новочеркасске.
Б у д е н н ы й: Нет-нет, это глухие и горькие воспоминания. Я зарекся от посещений этого города. Не хотелось бы вам чего-нибудь более насущного?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Например, встать раком, как давеча?
Б у д е н н ы й: Да, да! Как хорошо, что вы сами об этом сказали!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: А вам самому этого хочется?
Б у д е н н ы й: Мне самому этого очень хочется!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: И поэтому вы мне битых полчаса рассказывали про месяц, про рожь и про то, как вас били в Новочеркасске?
Б у д е н н ы й: Что поделать, Елизавета Ивановна, я старомоден.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: На идиотизм, Семен Михайлович, мода не распространяется. (Кричит): Вася! Вася!

Прибегает Чапаев в ночной сорочке и портупее с шашкой на боку

Ч а п а е в: Что? Что такое? (яростно смотрит на Буденного, затем на сестру): Что он хотел с тобой сделать, Лиза?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Он уже сделал.
Ч а п а е в: Что? Что он сделал?
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Он позвал меня встретиться у этого стога сена...
Ч а п а е в (свирепея): Та-ак!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: А сам рассказывал мне, как светит месяц...
Ч а п а е в: Неслыханно!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Как волнуется рожь...
Ч а п а е в: Это просто изверг какой-то!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: И как его были в Новочеркасске.
Ч а п а е в: Сейчас ему Новочеркасск раем на земле покажется!
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Вася, ты его зарубишь?
Ч а п а е в: Да, я его зарублю. Причем не просто зарублю, а изрублю в куски. Причем не просто изрублю в куски, а тупым концом шашки, чтобы он не сразу умер, а долго мучился перед смертью.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а (кидаясь Чапаеву на шею): Васенька! Как хорошо, что у меня есть брат!
Б у д е н н ы й: Я тоже очень рад за вас, Елизавета Ивановна.
Е л и з а в е т а И в а н о в н а: Васенька, почему этот человек еще что-то говорит? Почему он до сих пор не изрублен в куски?
Ч а п а е в: Не торопи меня, Лиза. Ты же помнишь, я всегда рос застенчивым мальчиком.
Б у д е н н ы й (обрадованно): Как, и вы тоже? И вас били в детстве?
Ч а п а е в (с невольным апломбом): Не знаю как вас, Семен Михайлович, а меня били не только в детстве. А если я вам расскажу, где меня били, то вам останется только ахнуть! В Саратове били, в Челябинске били, в Мурманске били...
Б у д е н н ы й (с неподдельным интересом): А в Новочеркасске не били?
Ч а п а е в: Нет, в Новочеркасске не били. Зато в Туапсе меня избили так, как вам и не снилось.

Елизавета Ивановна, плюнув, уходит прочь

Лиза, ты куда?
Г о л о с Е л и з а в е т ы И в а н о в н ы: В Чебоксары!
Б у д е н н ы й: Елизавета Ивановна, постойте!
Ч а п а е в: Да наплюйте вы на нее, Семен Михайлович. Пусть катится в свои Чебоксары. Вот уж где меня ни разу не били, и слава Богу.
Б у д е н н ы й: Меня тоже.
Ч а п а е в: Да? Очень рад это слышать. А в Магнитогорске?
Б у д е н н ы й: В Магнитогорске били.
Ч а п а е в: И меня. А в Астрахани?..

Звуки голосов затихают. Месяц поднимается в небе всё выше, заливая молочным светом окрестности.


Котовский

Паперть перед церковью. Из церкви, крестясь, выходят прихожане, проходя мимо нищих, время от времени бросая им кто копеечку, кто пятачок, а кто и гривеник. Среди нищих сидит Котовский, одетый в превратившуюся в лохмотья гимнастерку, обросший щетиной, из которой явственно пробивается черный прямоугольник усиков

К о т о в с к и й: Подайтэ бывшому чэрвоному командыру, бывшому батьку свойих сынив, бывшому господарю вбытого йим коня!

Большинство прихожан брезгливо проходят мимо Котовского, некоторые даже не без удовольствия плюют в его сторону. Котовский стоически, с печальной улыбкой принимает эти плевки. Наконец, возле него останавливается некий пожилой сердобольный господин в пенсне, белом пиджаке и соломенном канотье

К о т о в с к и й: Подайтэ, добродию, Хрыста рады!
С е р д р б о л ь н ы й: Што, сынок, саавсем плоха тибе?
К о т о в с к и й: Йды звидсы, кацапська рожа, покы я пистолэта нэ достав!
С е р д о б о л ь н ы й: Праастите, я плоха понял. Вы саабираете деньги на пистаалет?
К о т о в с к и й: Ой, закрый рота, бо мэнэ зараз зтошныть!
С е р д о б о л ь н ы й: Аа, я понял! У вас ташнаата, и вы саабираете деньги на лекаарства?
К о т о в с к и й: Цэ що ж такэ койиться? Хто пустыв оцэ акаючэ опудало до православного храму?
С е р д о б о л ь н ы й: Аа, так вы саабираете деньги на храам! Эта очень благаародно! Я хаател дать вам пятаачок, а на таакое дело паалучите с меня паалтинничек!

Протягивает Котовскому полтинник серебром

К о т о в с к и й (швыряя полтинник сердобольному в физиономию): Купыты мэнэ хочэш? Прынцыпы мойи за оти погани п’ятдэсят копийок сриблом купыты хочэш?
С е р д о б о л ь н ы й (растерянно): Аа сколька наада?
К о т о в с к и й (лютуя): Ох, вбью! Ох, вбью зараз падлюку!

К ним подходит крепкий чоловик лет сорока с длинными висячими усами

Ч о л о в и к (сердобольному): Вы б кращэ шлы соби, добродию. Хиба нэ бачэтэ, що цэ скажэный?
С е р д о б о л ь н ы й: Што, праастите?
Ч о л о в и к: Кажу... ох ты ж, Господы... Гаварю, идите атсюда и купуйте сибе виласипед.
С е р д о б о л ь н ы й: А заачем мне велаасипед?
Ч о л о в и к: Шоб да Масквы быстрей даехать.

Сердобольный в недоумении уходит

К о т о в с к и й (хватая чоловика за шаровары): Щырый добродию, Хрыстом-Богом благаю, подайтэ зэмляку!
Ч о л о в и к: Тю, то в тэбэ, кажэш, грошэй нэма?
К о т о в с к и й: Нэма, добродию, нэма.
Ч о л о в и к: Чого ж з кацапа нэ взяв?
К о т о в с к и й: Нэ можу я з кацапа браты. Нэ для того рэволюцию робылы. Тилькы з зэмляка можу. Прынцыпы в мэнэ таки.
Ч о л о в и к: А с зэмляка, нэборачэ, ты хиба оцю дулю отрымаеш.

Сует Котовскому под нос дулю и уходит прочь, ворча на ходу: «От и жры свойи прынцыпы, комисарська рожа!»

К о т о в с к и й: Отжэ ж народ жорстоковыйный!

Мимо проходит старушка

Нэнько, нэнько! Нэ проходьтэ мымо! Ну куды ты посьорбала, дура сатра! Дайтэ хоч копийочку!
С т а р у ш к а: Ой, сыночку, просты, нэ побачыла тэбэ зразу. Ты, мабуть, йисты хочэш?
К о т о в с к и й: Дужэ хочу. Як кацап на постойи.
С т а р у ш к а: В мэнэ яечко е. (Достает из кармана яйцо.) Яечко будэш?
К о т о в с к и й (невольно проведя рукой по лысине): Цэ шо?
С т а р у ш к а: Цэ яечко, сыночку. От бидолашный, вжэ забув, як яечко выглядыть!
К о т о в с к и й: Цэ ты з мэнэ знущаешся, стара макытра?
С т а р у ш к а: Як жэ ж я можу з жэбрака знущатыся? З’йиш яечко, сыночку.
К о т о в с к и й (достает из галифе пистолет): А ты знаеш, що цэ такэ, стара грымза?
С т а р у ш к а (близоруко рассматривая пистолет): Ни, сыночку, нэ знаю. Хиба – кулэмэт?
К о т о в с к и й: Як бы то кулэмэт був, я б тут всих вас разом постриляв, нэлюды. А так – поодынци.

Стреляет в старушку, в соседей-нищих, в прихожан. Половина в ужасе разбегается, половина остается лежать замертво

Знов наробыв я дилов. (С раскаением отбрасывает пистолет.) Простить мэнэ, люды добри, як гнив нахлынэ, то такый кураж по усьому тилу, шо покы всих нэ постриляю – нэ зупынюся! Ну, то пийду хоч помолюся за вас.

Кланяется убитым и, крестясь, заходит в церковь


Чапаев и Буденный

Похороны Чапаева. Красноармейцы несут гроб, из которого торчат усы. Неподалеку, понурясь и рыдая, стоит Буденный

Б у д е н н ы й (внезапно кидаясь к гробу): Пустите! Пустите меня к нему!
Ч а п а е в (появляясь рядом с Буденным): Вас и при жизни к нему нельзя было допускать, а теперь и подавно.
Б у д е н н ы й: Ваше какое собачье дело, Василий Иванович... (Осекается.) Василий Иванович! Вася! Васенька! Как же это? Вы ли это?
Ч а п а е в: Определенно я. Будь у меня лысая голова и усы-нашлепка, я бы сказал: нет, это не я, это Котовский. А так – это я.
Б у д е н н ы й: Трудно передать словами мое счастье. Я ведь слыхал, что Котовский, этот полоумный черт, полгорода перед церковью пострелял... Постойте, а кто же лежит в гробу?
Ч а п а е в: Тс-сс.
Б у д е н н ы й: Я не понимаю вашего «тс-сс», Василий Иванович. Я немедленно желаю знать, кто лежит в гробу.
Ч а п а е в: Что вы так раскричались-то? Ведь люди смотрят.
Б у д е н н ы й: Мне, Василий Иванович, чтоб вы знали, на людей наплевать. Мне кто в гробу интересно.
Ч а п а е в: Вот ведь заладили про свой гроб. Подумаешь, какое счастье – гроб! Начхайте на него.
Б у д е н н ы й: В вашем предложении, Василий Иванович, я вижу для себя только оскорбление и дьявольский подвох. Вы хотите сделать из меня посмещище. Вам нравится, чтобы люди говорили: вот идет Буденный, который чихает на гробы. А вы будете стоять неподалеку и хихикать в свой сухонький кулачок.
Ч а п а е в (сузив глаза): Это у кого же сухонький кулочок, почтеннейший Семен Михайлович?
Б у д е н н ы й: У вас, любезнейший Василий Иванович.
Ч а п а е в: А вот вы, Семен Михайлович, сейчас отведаете, сухонький или нет!
Б у д е н н ы й: Спасибо за угощение, Василий Иванович, я кулаками не питаюсь. Особенно сухонькими, вроде вашего.
Ч а п а е в: А я говорю вам, что у меня огромный, увесистый кулачище!
Б у д е н н ы й: Вот я слушаю вас, Василий Иванович, и меня тянет назвать вас дураком.
Ч а п а е в: Если вы это сделаете, Семен Михайлович, то позавидуете мертвым.
Б у д е н н ы й: Ага, проговорились, всё-таки! Так кто же лежит в гробу?
Ч а п а е в: Тс-сс.
Б у д е н н ы й: Да что ж это такое!
Ч а п а е в: Ладно уж, Семен Михайлович, давайте я вам на ухо скажу.
Б у д е н н ы й: Не получится, Василий Иванович. Я вас изучил. Вы мне в ухо плюнете.
Ч а п а е в: Что же я, по-вашему, верблюд?
Б у д е н н ы й: Может, и верблюд, откуда я знаю.
Ч а п а е в: В таком случае, вы мерин.
Б у д е н н ы й: А кто лежит в гробу?
Ч а п а е в: Тс-сс.
Б у д е н н ы й (пускаясь на хитрость): Ладно, Василий Иванович, вы меня убедили. Можете мне не рассказывать, кто лежит в гробу.
Ч а п а е в: А я бы вам и не сказал.
Б у д е н н ы й: Чего бы вы мне не сказали?
Ч а п а е в: Кто лежит в гробу.
Б у д е н н ы й: А кто лежит в гробу?
Ч а п а е в: Тс-сс.

На сцену выходят Слова Автора
С л о в а А в т о р а: А в гробу, меж тем, лежала ужасная старуха. Маленькой девочкой пошла она в лес и заблудилась на земляничной поляне. Тридцать лет и три года питалась она одной земляникой, пока поляна не оскудела, а девочка не одичала. Незаметно для себя став к тому времени молодой женщиной, пошла она дальше и увидела косулю. Голодная и страшная, бросилась она на косулю, а косуля бросилась от нее. Тридцать лет и три года гналась женщина за косулей, пока не выбилась из сил и не свалилась на землю замертво дряхлой, почерневшей старухой, которую...

Чапаев и Буденный стоят, расскрыв рты, и слушают, как Слова Автора рассказывают свою занимательную, от первого до последнего слова лживую историю.



 2. Автор: Рыжий от 20.10.2009 0:19:15